«Нет,» — покачал головой Максим. «Он стал нашим миром. По-настоящему нашим — общим для всех, кто готов открыть своё сердце другим.»

Они медленно шли по тропинке, и всюду, где ступали их ноги, распускались цветы — дикие, прекрасные, всех возможных цветов и оттенков. Словно сама земля радовалась наступлению новой эры — эры единства, дружбы и настоящей магии.

Вдруг Максим остановился и повернулся к храму. В лучах заходящего солнца древнее здание сияло, словно было сделано из чистого света.

«Последнее, что нужно сделать,» — сказал он тихо.

«Ты же обещал отдохнуть,» — напомнила Лайа.

«Это важно,» — он улыбнулся ей. «И это не потребует много сил.»

Максим поднял руку с меткой, и от неё протянулся тонкий луч света к вершине храма. Там, где луч коснулся камня, начал формироваться новый витраж — но не из стекла, а словно из застывшего света. На нём были изображены все, кто сражался сегодня плечом к плечу: люди и эльфы, гномы и орки, маги и воины, и в центре — круг друзей, держащихся за руки, объединивших свои силы ради спасения мира.

«Чтобы помнили,» — прошептал Максим. «Не меня — нас всех. То, что мы сделали вместе.»

Лайа сжала его руку: «Они не забудут. Никогда.»

Они постояли ещё немного, глядя, как последние лучи солнца играют в витраже, создавая удивительные узоры света на земле. Где-то вдалеке продолжали звонить колокола, возвещая о победе, слышались песни и смех — жизнь возвращалась в исцелённый мир.

«Пойдём,» — наконец сказала Лайа. «Завтра будет много работы.»

Максим кивнул: «Да. Самое сложное только начинается.»

«Но мы справимся.»

«Конечно. Ведь теперь мы знаем главный секрет.»

«Какой?»

Максим посмотрел на метку, переливающуюся всеми цветами магии: «Что нет ничего невозможного, когда ты не один.»

Они медленно пошли к лагерю, оставляя позади преображённый храм — символ не только победы над тьмой, но и начала новой главы в истории Арханора. Главы, которую им предстояло написать всем вместе.

А метка на ладони Максима продолжала мягко светиться, напоминая о том, что иногда величайшие чудеса случаются не благодаря древним пророчествам, а благодаря простой и вечной истине: в единстве — сила, в дружбе — магия, а в любви — спасение.

Максим стоял перед сияющим кристаллом, чувствуя, как пульсирует метка на его ладони в такт с его сиянием. Древний артефакт парил в воздухе посреди храмового зала, переливаясь всеми цветами радуги. В его гранях отражалась вся история Арханора — войны и перемирия, взлёты и падения, надежды и разочарования тысячелетий.

«Вот он,» — прошептал Элрен, его голос дрожал от благоговения. «Источник всей магии Арханора. Сердце нашего мира.»

Лайа осторожно коснулась руки Максима: «Но почему он показался именно сейчас? После стольких веков…»

«Потому что пришло время,» — ответил Максим, не отрывая взгляда от кристалла. «Время сделать выбор.»

Он вспомнил слова древнего пророчества, которые теперь обрели новый смысл: «Когда тьма падёт, явится сердце мира, и избранный должен будет решить его судьбу.» Тогда эти слова казались загадочными, но теперь…

«Максим,» — голос Элрена стал серьёзным. «Ты понимаешь, что это значит? Этот кристалл — основа всей магии в нашем мире. Благодаря ему существуют все заклинания, все чары, все волшебные создания.»

«И все проклятия,» — тихо добавил Максим. «Вся тёмная магия. Весь хаос и разрушение.»

Он сделал шаг вперёд, и кристалл отозвался ярким сиянием. В его глубине Максим видел образы: первые маги, открывшие силу кристалла; войны за обладание его мощью; тёмные ритуалы и светлые чудеса — всё, что создала его энергия за тысячелетия.

«Должен быть способ очистить его,» — сказала Лайа. «Использовать только во благо…»

Максим покачал головой: «Нет. Я вижу это теперь… Кристалл не делит магию на светлую и тёмную. Он просто даёт силу. А как её использовать — решают те, кто её получает.»

«Но без него…» — начал Элрен.

«Без него мир станет другим,» — согласился Максим. «Может быть, более трудным. Но более честным.»

Он поднял руку с меткой, и кристалл откликнулся, засияв ещё ярче. В его свете Максим увидел два возможных будущих.

В первом мир оставался прежним — полным магии, чудес и возможностей. Но также полным искушения, жажды власти и вечной борьбы за контроль над источником силы. Рано или поздно появился бы новый Моргрейн, новый тёмный властелин, жаждущий абсолютной власти.

Во втором будущем магия становилась слабее, тоньше, но… чище. Люди и другие расы учились бы полагаться больше на себя, чем на волшебство. Они бы ценили маленькие чудеса и работали вместе, чтобы достичь того, что раньше делали с помощью заклинаний.

«Решать тебе,» — тихо сказал Элрен. «Ты избранный. Ты носитель метки.»

Максим посмотрел на свою ладонь, где древние символы пульсировали в такт с сиянием кристалла. «Нет,» — ответил он. «Решать всем нам.»

Он повернулся к остальным — к Лайе, чьи глаза были полны тревоги и любви; к Элрену, который смотрел на него с пониманием; к Киарре, стоявшей у входа с мечом наготове; к Феррику, чьи механизмы тихо гудели, измеряя магические потоки.

«Это выбор не одного человека,» — продолжил Максим. «Это выбор целого мира. И каждый должен высказаться.»

Повисла тишина. Первой заговорила Киарра: «Без магии будет труднее защищать города и деревни. Придётся учиться новым способам обороны.»

«Но и нападать станет труднее,» — заметил Феррик. «Мои механизмы всё ещё будут работать — они основаны на науке, не только на магии.»

«А целительство?» — спросила Эвера. «Как мы будем лечить больных без магических снадобий?»

«Так же, как в моём мире,» — ответил Максим. «Травами, лекарствами, знаниями о теле. Это труднее, но возможно.»

«Магия природы…» — начала Лайа.

«Останется,» — перебил её Максим. «Но станет тоньше, естественнее. Не могучие заклинания, а маленькие чудеса. Как песня, заставляющая цветы распуститься. Как шёпот, успокаивающий испуганное животное.»

Элрен задумчиво поглаживал бороду: «Знаешь, за все мои годы я видел, как магия и спасала, и разрушала. И часто самые важные чудеса случались не благодаря великим заклинаниям, а благодаря человеческой доброте и состраданию.»

Максим кивнул: «Именно. Мы победили Моргрейна не только силой магии. Мы победили его, потому что объединились, поверили друг в друга, встали плечом к плечу.»

Он снова посмотрел на кристалл. Тот словно пел, вибрировал, рассказывая историю мира — и предлагая выбор его будущего.

«Что если мы ошибаемся?» — спросила Лайа. «Что если без кристалла станет только хуже?»

«Тогда мы справимся с этим вместе,» — твёрдо сказал Максим. «Как справлялись со всем до сих пор.»

Он обвёл взглядом собравшихся: «Это должно быть общее решение. Я не буду действовать без вашего согласия.»

Снова повисла тишина. Все смотрели на кристалл, размышляя о последствиях такого выбора. Наконец Киарра подняла меч в салюте: «Я с тобой. Лучше трудная свобода, чем лёгкое рабство силы.»

«И я,» — кивнул Феррик. «Пора людям научиться полагаться на свой ум и руки, а не только на магию.»

«Природа найдёт свой путь,» — мягко сказала Эвера. «Всегда находила.»

Один за другим все высказывались в поддержку. Последней была Лайа. Она долго смотрела на Максима, потом улыбнулась: «Я верю в тебя. И в нас всех.»

Максим повернулся к кристаллу. Теперь, когда решение было принято, он чувствовал странное спокойствие. Метка на его ладони светилась ровным, уверенным светом.

«Это не конец магии,» — сказал он. «Это начало чего-то нового. Чего-то, что мы создадим вместе.»

Он поднял руку, и метка отозвалась, соединяясь с кристаллом тонкой нитью света. В тот же миг Максим почувствовал всю мощь артефакта — океан силы, способный создавать и разрушать миры.

Но также он почувствовал её цену — бесконечную борьбу за контроль, искушение властью, вечный соблазн использовать силу для подчинения других своей воле. Даже сейчас, зная все последствия, часть его хотела сохранить эту мощь, овладеть ею, стать новым властелином магии…