— Смотрите, — он указал на призрак Архоса. — Видите, как он держит меч? Не как оружие, а как… как ключ.

— Ключ? — переспросила Киарра.

— Да, — Максим перевел взгляд на образ Морны. — И она… она не пыталась создать портал. Она пыталась что-то запечатать.

Его взгляд метался от одного призрака к другому, складывая кусочки головоломки воедино.

— Корин не просто изучал руны. Он искал способ прочитать послание. Послание, оставленное строителями храма. А Тилан…

Он замолчал, глядя на последнего странника. В его глазах появилось понимание.

— Что? — тихо спросила Лайа. — Что ты видишь?

— Он не сдался тьме, — прошептал Максим. — Он позволил ей думать, что победила. Позволил считать, что она проникла в его разум. А на самом деле…

— На самом деле что? — в голосе Аэлин звучала странная смесь страха и надежды.

— На самом деле он оставил подсказку. Последний кусочек знания, без которого все остальное бессмысленно.

Максим поднял кристалл выше, и его свет слился со светом призрачных фигур. На мгновение показалось, что сам воздух звенит от напряжения.

— Вот оно что, — выдохнул он. — Теперь я понимаю. Понимаю, почему каждый из них потерпел неудачу по отдельности. И почему вместе…

Новый удар сотряс храм. На этот раз настолько сильный, что часть потолка обрушилась, едва не задев их. А следом раздался рев — такой близкий, что, казалось, тьма уже здесь, в самом зале.

— Что бы ты ни понял, — сказал Феррик, поудобнее перехватывая топор, — лучше поторопись с объяснениями.

— Все странники были правы, — быстро проговорил Максим. — Каждый из них. Но они видели только часть картины. Архос создал защиту. Морна нашла способ управлять потоками энергии. Корин открыл тайны исцеления. А Тилан… Тилан понял, как все это должно работать вместе.

— Но он не успел, — произнесла Аэлин. — Тьма добралась до него раньше.

— Нет, — покачал головой Максим. — Он успел. Успел оставить знание здесь, в самом храме. В его стенах, в его магии. Он знал, что следующий странник придет. И что этот странник будет… свободным.

— Свободным от чего? — спросила Лайа.

— От предубеждений. От страха. От уверенности, что есть только один путь, — Максим сжал кристалл крепче. — Каждый из них думал, что должен сражаться в одиночку. Что это его личное бремя. Но правда в том…

Он не договорил. Стена в дальнем конце зала взорвалась, и в пролом хлынула тьма — живая, голодная, жаждущая поглотить всё на своем пути.

— Бегите! — крикнул Максим, но его спутники даже не шелохнулись.

— Нет, — твердо сказала Лайа, доставая лук. — Больше никаких «бегите». Мы здесь. С тобой.

— Вместе, — проворчал Феррик, поднимая топор.

— До конца, — кивнула Киарра, обнажая меч.

Аэлин просто улыбнулась — впервые за все время по-настоящему искренне.

И в этот момент Максим понял последнюю истину. Понял, почему именно он оказался здесь и сейчас. Понял, что должен сделать.

Потому что он был не просто странником. Он был тем, кто мог объединить все наследие прошлого — всю силу, все знания, всю мудрость. Объединить не в себе, нет. Объединить в узах дружбы и верности, которые связывали их всех.

— Правда в том, — прошептал он, глядя, как тьма приближается, — что никто не должен сражаться один.

Кристалл в его руке вспыхнул ярче солнца, отзываясь на эту простую истину. И впервые за все время древние голоса в его голове зазвучали в полную силу, больше не шепча, а торжественно возвещая:

«Наконец-то. Ты понял.»

Тьма накатывала волной, но Максим больше не боялся. Он знал, что делать. Знал, благодаря всем тем, кто прошел этот путь до него. И благодаря тем, кто стоял сейчас рядом с ним.

Пришло время последней битвы. И на этот раз они встретят её вместе.

Тьма заполняла зал подобно приливной волне, но не спешила нападать. Она клубилась у стен, принимая причудливые формы, словно изучая своих противников. В её глубинах мелькали глаза — тысячи глаз, светящихся древней злобой и голодом.

Максим крепче сжал кристалл, чувствуя, как тот пульсирует в такт с его сердцебиением. Свет артефакта создавал вокруг них защитный круг, не давая тьме приблизиться. Но надолго ли этого хватит?

— Что теперь? — тихо спросила Лайа, не опуская лука. Её стрелы были бесполезны против самой тьмы, но в глубине клубящегося мрака уже начали проявляться более материальные формы — чудовища, порожденные древним злом.

— Нужно добраться до сердца храма, — ответил Максим. — Там…

Он осекся. Что-то изменилось. Тьма вдруг отхлынула от них, словно волна, готовящаяся к новому удару. А потом…

Потом из её глубин шагнула фигура. Человеческая фигура в черных доспехах, покрытых рунами тьмы.

— Нет, — выдохнула Аэлин. — Это невозможно…

Но это было возможно. Перед ними стоял Тилан Фростглейв — последний странник перед Максимом. Или то, что от него осталось. Его некогда белоснежные волосы теперь были черными как смоль, а в глазах, раньше синих как летнее небо, теперь плескалась тьма.

— Рад встрече, преемник, — произнес он голосом, от которого веяло могильным холодом. — Я так долго ждал этого момента.

— Ты не Тилан, — твердо сказал Максим. — Тилан погиб, сопротивляясь тьме.

— Погиб? — существо, носившее лицо прежнего странника, рассмеялось. — Нет, мальчик. Я просто… изменился. Прозрел. Понял истинную природу силы.

Оно сделало шаг вперед, и воздух вокруг заискрился от напряжения — две древние силы, свет кристалла и тьма, сошлись в безмолвном противостоянии.

— Ты ведь тоже это чувствуешь, не так ли? — продолжало существо. — Зов силы. Желание изменить всё, исправить все ошибки прошлого. Я могу показать тебе как. Могу научить использовать кристалл так, как не мог никто до тебя.

— Не слушай его! — крикнула Аэлин. — Это ловушка! Тьма всегда так действует — находит наши самые сокровенные желания и искажает их!

Максим молчал, глядя в глаза существу, которое когда-то было Тиланом. В глубине этих глаз он видел отражение своих собственных страхов и сомнений.

— Ты ведь даже не знаешь, что делать с кристаллом, верно? — существо улыбнулось. — Не знаешь, как спасти этот мир. Как оправдать веру всех этих людей, которые почему-то решили, что именно ты — избранный.

— Зато я знаю другое, — наконец произнес Максим. — Знаю то, чего не понял ты. То, чего не поняли все странники до тебя.

— И что же это?

— Что не нужно быть избранным. Не нужно нести это бремя одному.

Существо снова рассмеялось, но в этом смехе теперь слышалась нотка неуверенности: — Красивые слова. Но что они значат перед лицом истинной силы?

Оно взмахнуло рукой, и тьма вокруг них пришла в движение. Из её глубин начали проступать фигуры — искаженные, кошмарные версии всех, кто сейчас стоял рядом с Максимом.

Темный двойник Феррика, с искривленным топором, сочащимся ядом. Тень Киарры, в доспехах из живой тьмы. Призрачная версия Лайи, с луком, сделанным из костей и сухожилий.

— Вот что ты такое на самом деле, — прошипело существо. — Вот что вы все такое. Глубоко внутри каждого из вас живет тьма. Я просто… выпускаю её наружу.

Максим почувствовал, как его спутники напряглись. Видеть свои темные отражения было тяжело — словно заглянуть в кривое зеркало, показывающее худшие версии самих себя.

Но затем произошло то, чего существо явно не ожидало.

— Да, во мне есть тьма, — спокойно произнес Феррик. — Как и в любом гноме. Но знаешь что? Это делает свет внутри нас только ярче.

— Мы все носим в себе тени, — добавила Киарра, поднимая меч. — Но мы учимся жить с ними. Принимать их, не давая им власти над собой.

— Тьма существует не для того, чтобы поглощать, — произнесла Лайа, накладывая стрелу на тетиву. — А для того, чтобы мы могли видеть звезды.

А потом заговорила Аэлин, и в её голосе звенела сила веков: — Ты думаешь, что понимаешь тьму? Что познал её секреты? Но ты видишь только поверхность. Только искажение. Тьма — это часть равновесия, а не его противоположность.