Кристалл в руках Максима пульсировал все сильнее, словно отзываясь на их сомнения. В его свете они видели все больше деталей каждого возможного пути, все больше нюансов каждого выбора.

— Может быть… — начала Лайа, но вдруг замерла, прислушиваясь. — Вы слышите?

Из глубины храма доносилась музыка — та самая древняя мелодия равновесия, что звучала во время их битвы с Моргрейном. Но теперь она была… другой. Более сложной, многогранной.

Максим прислушался и понял — это не одна мелодия. Это множество мелодий, звучащих одновременно, переплетающихся, создающих сложную гармонию.

— Вот оно, — прошептал он, внезапно понимая. — Вот что мы упускаем.

— Что? — спросил Феррик.

— Мы думаем, что должны выбрать один путь, — ответил Максим. — Одно решение. Но что, если…

Он поднял кристалл выше, и его свет заиграл новыми оттенками, отражаясь от стен храма, создавая новые узоры реальности.

— Что если мы не должны выбирать между этими путями? — продолжил Максим. — Что если можно создать что-то новое? Что-то, включающее в себя все эти возможности, но не ограниченное ни одной из них?

— Как это возможно? — нахмурилась Киарра. — Нельзя идти по всем путям одновременно.

— Нельзя? — Максим улыбнулся. — А разве не этому научил нас танец равновесия? Что можно объединять противоположности, не теряя их сути?

Он направил свет кристалла на все три видения одновременно, и они начали меняться. Словно слои реальности накладывались друг на друга, создавая нечто совершенно новое.

— Смотрите, — прошептал он. — Мы можем создать… сеть. Живую сеть реальностей, где каждый путь возможен, где каждый выбор имеет значение, но ни один не является окончательным.

В свете кристалла они увидели это — новую структуру мироздания. Аэтернум возрождался, но не как единый город, а как множество городов, связанных невидимыми нитями. Каждая реальность сохраняла свою уникальность, но при этом была связана со всеми остальными.

— Как паутина, — произнесла Лайа с восхищением. — Прочная, но гибкая. Единая, но состоящая из множества нитей.

— Да, — кивнул Максим. — И каждый узел этой паутины — точка выбора. Место, где реальности могут соприкасаться, где пути могут пересекаться.

Феррик подошел ближе, вглядываясь в меняющиеся узоры: — А храм? Что станет с ним?

— Он станет центром, — ответил Максим, чувствуя, как кристалл откликается на эту мысль. — Но не единственным центром. В каждой реальности появятся свои храмы, свои точки равновесия. Места, где можно найти путь к другим мирам, к другим возможностям.

— Но кто будет следить за всем этим? — спросила Киарра. — Кто будет хранить равновесие в такой сложной структуре?

— Мы все, — просто ответил Максим. — Каждый из нас. Каждый житель каждой реальности. Потому что теперь, когда мы видим все пути, все возможности…

— Мы становимся хранителями собственных выборов, — закончила за него Лайа.

Храм откликнулся на их слова новой волной музыки. Теперь в древней мелодии равновесия звучали новые ноты — песни всех возможных путей, всех возможных выборов.

— Но это… это изменит всё, — произнес Феррик. — Каждую жизнь, каждую судьбу.

— Да, — согласился Максим. — Но разве не в этом суть? В возможности меняться, расти, выбирать свой путь снова и снова?

Он сделал шаг к центру зала, и кристалл в его руках засиял еще ярче: — Подумайте — каждый сможет найти свою дорогу. Каждый сможет исследовать разные пути, разные возможности. Но при этом…

— При этом никто не будет заперт на одном пути, — подхватила Лайа. — Никто не будет ограничен одной судьбой.

— Именно, — кивнул Максим. — Мы создадим не просто новый мир — мы создадим бесконечность возможностей. Но не хаотичную, не разрушительную. Структурированную. Гармоничную.

Он поднял кристалл еще выше, и его свет начал меняться снова. Теперь в нем отражались не просто отдельные пути — в нем была видна вся структура новой реальности. Бесконечная сеть возможностей, где каждый выбор создавал новые пути, новые связи.

— Но прежде чем мы сделаем это, — произнес он, обводя взглядом своих спутников, — вы должны быть уверены. Потому что это изменит не только мир вокруг нас. Это изменит и нас самих.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Киарра.

— Чтобы создать такую структуру, поддерживать её… мы должны стать чем-то большим, чем просто смертные, — ответил Максим. — Мы станем… якорями. Точками опоры для новой реальности.

Он посмотрел на каждого из них: — Это не приказ и не просьба. Это выбор. Ваш выбор. Потому что если мы это сделаем, пути назад уже не будет.

В зале повисла тишина. Каждый из его спутников обдумывал услышанное, взвешивал все возможности, все последствия. А кристалл продолжал светиться, показывая им картины того, чем они могут стать, какой может стать реальность вокруг них.

И тогда Лайа сделала шаг вперед.

— Я с тобой, — просто сказала она. — Всегда была и всегда буду.

В тот момент, когда она произнесла эти слова, вокруг неё что-то изменилось. Свет кристалла коснулся её фигуры, и она начала… преображаться. Её облик стал более текучим, словно она существовала сразу в нескольких реальностях. В её глазах появился отблеск вечности, а вокруг заплясали тени леса из тысячи разных миров.

— Я буду хранить пути между мирами, — произнесла она голосом, в котором звучала музыка всех лесов всех реальностей. — Буду направлять тех, кто ищет свою дорогу.

Следующим шагнул вперед Феррик. Гном выпрямился во весь свой небольшой рост, но сейчас он казался куда более внушительным, чем обычно.

— Кто-то должен следить, чтобы эти ваши «пути» были прочными, — проворчал он, но в его грубоватом голосе слышалась улыбка. — Чтобы связи между мирами не рвались, чтобы основа реальности оставалась крепкой.

Свет кристалла коснулся и его, превращая коренастую фигуру во что-то похожее на живую гору. Теперь в его бороде поблескивали кристаллы из всех возможных миров, а в глазах горел огонь подгорных кузниц всех реальностей.

Киарра выступила следом, её движения были полны воинской грации: — Новым путям нужна защита. Нужны те, кто будет охранять равновесие не силой оружия, а силой понимания.

Преображение затронуло и её — доспехи воительницы стали похожи на живой металл, отражающий свет тысячи солнц из тысячи миров. В её осанке появилось что-то, напоминающее древних королев из легенд.

— Я буду той, кто защищает выбор, — произнесла она. — Кто следит, чтобы каждый мог свободно искать свой путь.

Максим смотрел на своих преображенных спутников, и кристалл в его руках пульсировал все сильнее, откликаясь на их решения. Он чувствовал, как сама реальность вокруг них начинает меняться, подстраиваясь под новую структуру.

— Теперь ты, — сказала Лайа, глядя на него глазами, в которых отражались все возможные пути. — Какой будет твой выбор?

Максим посмотрел на кристалл в своих руках. Артефакт больше не был просто источником силы — он стал чем-то большим. Линзой, через которую можно было увидеть все грани реальности одновременно.

— Мой выбор… — начал он, но вдруг понял, что выбор уже сделан. Был сделан давно, может быть, даже до того, как он попал в этот мир.

Свет кристалла окутал его фигуру, и он почувствовал… все. Каждую реальность, каждый путь, каждый возможный выбор. Но не как хаос возможностей, а как сложную, прекрасную структуру, где каждая часть связана со всеми остальными.

— Я буду тем, кто соединяет, — произнес он голосом, в котором звучала музыка самого мироздания. — Не просто хранителем путей или защитником выбора. Я буду… мостом. Между всеми возможностями, всеми путями, всеми выборами.

Как только эти слова были произнесены, храм вокруг них начал окончательно меняться. Древние стены становились прозрачными, сквозь них просвечивали другие версии реальности. Но теперь это не пугало и не вызывало головокружения — все было частью единой, гармоничной структуры.

— Смотрите, — прошептала Лайа, указывая на врата.