Пришлось говорить чуть громче, даже внутри салона стоял шум от барабанящих по металлу капель.

— Возможно. Где вы живёте? — Он включил на мониторе автомобиля навигатор.

— Надеюсь, вы не думаете везти меня домой? Мой дом не близко.

— Вера Павловна, я сам решу, что мне делать, адрес скажите. — Тяжело вздохнул. Странное настроение у него сегодня вечером. Спрашивается, если я его так утомила, зачем меня подвозить?

Я назвала улицу, и навигатор сообщил, что путь займет двадцать три минуты. Смолин посмотрел на меня с усмешкой: «Я же говорил», а я молчала. Хочется ему строить из себя добрую фею, на здоровье. Через пять минут я пригрелась и расслабилась, наблюдая за руками шефа на руле. Мне нравились его руки, я ловила себя на этой мысли уже не первый раз.

— Вы водите машину? — вдруг нарушил тишину Смолин.

— Да.

— А почему тогда не ездите за рулём?

— Машины нет.

— С Анастасией Сергеевной у меня не было таких проблем, она ездила на собственном автомобиле. Меня не волновал вопрос, во сколько мы закончили работу, какая погода на улице и как она доберётся домой.

— А сейчас волнует? — спросила насмешливо. Вот, оказывается, в чем причина его сегодняшнего альтруизма. Переживает за рабочую единицу…

— Да, волнует, и я не разделяю вашего веселья, Вера Павловна. Я как работодатель напрямую заинтересован в вашем здоровье и благополучии.

— Не нужно волноваться, я привыкла жить без машины. Это вам, автомобилистам, кажется, что на входе в метро жизнь заканчивается. Но в своё оправдание могу сказать, что мечтаю о машине и даже коплю на неё.

— О какой мечтаете? — Тон чуть смягчился, голос зазвучал заинтересованно.

— Вы имеете в виду марку?

— Да.

— Я реалист, буду исходить из стоимости машины, из накопленных денег на первоначальный взнос и условий кредита. Одно могу сказать точно, она будет голубая. — Я смотрела на Смолина, а он на дорогу.

Дождь стал тише, но всё равно лил как из ведра. Увидела в окно знакомые очертания торгового центра. Отлично, почти приехали.

— Объясняйте, как лучше подъехать к вашему дому, — снова нарушил он тишину.

— За ТЦ направо. Да, тут. Теперь прямо, и не доезжая до светофора налево, во двор. Третий дом слева.

— А подъезд какой?

— Первый с этой стороны. Не сворачивайте, добегу. Тут везде машин полно, не проехать. — Я показала в сторону подъезда. Тем более не хотела, чтобы меня увидел кто-то из соседей. Они одну чёрную машину пережить не могут, а тут ещё и вторая. Не сложно представить слова тёти Лены, сообщающей всем соседкам, что Кольцовы «по рукам пошли». Увидела джип дяди Бори. Это значит, он приехал из очередной рабочей поездки, и сейчас они с мамой скорее всего ждут меня ужинать, хотя не уверена на сто процентов, возможно, они нашли себе занятие поинтересней…

Я повернулась к Смолину, он тоже смотрел в сторону подъезда.

— Спасибо большое, Олег Павлович, до свидания. — Взялась за ручку двери, а шеф посмотрел на меня.

— До свидания, завтра не опаздывайте. — Его взгляд, замерший на моём лице, потеплел, слабая улыбка появилась в уголках губ. А затем он поднял руку и убирал мне за ухо выбившуюся из пучка прядь, точно так же, как и тогда, когда в приёмной рычал на меня из-за Градова. Его пальцы невесомо пробежали по моей щеке, остановившись на подбородке, и без сопротивления с моей стороны подняли его вверх. В тишине салона, под глухой стук уже чуть накрапывающего дождя, я распалась на кучку маленьких Вер, которые тянулись к Смолину, мечтая о поцелуе. В реальности же я просто замерла, не в силах разобраться в происходящем.

— Идите и не проспите. — Он продолжил улыбаться самыми уголками губ. И это первая искренняя улыбка, которую я увидела на его лице, и которая так отличалась от его обычной ехидной усмешки. Смолин опустил руку, а я, не в силах и дальше терпеть напряжение, пропитавшее салон автомобиля, выскользнула на улицу и под мелким дождем побежала к подъезду.

Уже в лифте, прислонившись затылком к стене, я закрыла глаза. Из головы не выходил образ улыбающегося Смолина, и я поняла только сейчас, что улыбка была не столько на губах, сколько во взгляде. Моё настроение, несмотря на усталость, устремилось к десятке по десятибалльной шкале, я готова была порхать от лифта до двери в квартиру. Зашла домой и громко крикнула:

— Привет! Я дома! — Мало ли чем они тут занимались.

Но, слава богу, мама вышла из кухни полностью одетой.

— Как ты добралась в такой ливень? — У неё в руках кухонная лопатка.

— На такси. — Невинно улыбнулась и чмокнула её в щеку, а затем зашла на кухню.

— Привет, Вера. — Дядя Боря сидел уже теперь на своём стуле.

— Добрый вечер. С возвращением.

— Иди переодевайся, а то Борис ненадолго, покушаем побыстрее.

— Уже бегу.

За ужином они поинтересовались моей работой, и я вкратце рассказала про завтрашнюю конференцию.

— Кстати, мам, дашь полазить в твоём гардеробе? — Она удивленно вскинула на меня взгляд. — Помнишь, у тебя серое платье было с длинным рукавом и бантом на груди? Хочу померить.

— Да ты что, Вер? Оно уже сто лет как вышло из моды! Да его моль, наверное, съела. Во всяком случае, я на это очень надеюсь. — Последнюю фразу мама пробормотала себе под нос.

— Вот именно, как раз то, что мне нужно.

— Вера, — вдруг вступил в разговор дядя Боря, — у тебя всё в порядке в офисе?

— Всё супер, а почему вы спрашиваете? — Я начала косить под дурочку и при этом слегка покраснела.

— Мне кажется, или ты странно одеваешься для июля месяца.

— Да, дочка, я тоже тебя об этом хотела спросить.

— Не выдумывайте ерунду. Просто на работе кондиционеры кругом и в мини-юбке с топиком я замерзну. — Я одна засмеялась над своей шуткой, при этом мама с дядей Борей не сводили с меня внимательных глаз, и мне показалось, что я их не убедила.

После ухода дяди Бори в мамином шкафу я нашла платье, которое помнила с детства. Да, то, что надо! Как же удачно вспомнила про него! Тёмно-серый штапель, свободная юбка до середины икры, широкий пояс, длинный рукав на манжете, глухой, достаточно свободный лиф с воротником-стойкой. Платье застегивалось сзади на ряд мелких пуговиц, который начинался на воротнике, а заканчивался практически на попе, ниже поясницы, поэтому самостоятельно его не снять и не надеть. Единственный момент, про который я забыла, а точнее не обращала внимания в детстве, — это пикантный вырез каплевидной формы на груди, сантиметров на десять открывающий ложбинку. Минус в том, что его невозможно застегнуть. Но при желании можно закрыть крепящимся под воротником бантом, что я и сделала.

— Ты с ума сошла, Вера! Убери этот бант! — Мама находилась в состоянии, которое можно охарактеризовать одной фразой: смех сквозь слезы. — Прекращай уже уродовать себя. Вырез очень приличный, ничего не видно.

— Уверена? — Мне и самой не очень нравился бант, тем более, что, несмотря на желание насолить шефу, всё-таки хотелось выглядеть хоть чуточку привлекательно. Надела каблуки, и воздушный серый образ готов. Внимательно посмотрела в зеркало, грудь прикрыта достаточно, если уж совсем в вырез не заглядывать, бедра скрыты красивыми складками, а длина юбки до середины икры мне и правда очень шла.

— Я почти не носила это платье, — вздыхая, подвела итог мама. — Оно совсем мне не шло, и цвет казался не очень удачным. Но сейчас я готова изменить своё мнение, на тебе оно отлично смотрится.

— По-моему, классный цвет, я бы сказала, что это графит. И почему я раньше о нём не вспоминала?

— Вера, дарю! — улыбнулась мама. — Ты в нём обворожительная мышка.

Мышка, значит…

— Это точно рабочий вариант? — уточнила ещё раз. — Ты же знаешь, я умру от стеснения, если что.

— Думаю, да. Оно не суперстрогое, очень воздушное, но на дворе ведь лето, так что в самый раз.

— Ладно, утром ещё подумаю.

Утром, конечно же, думать было некогда. Умывшись, я навертела строгий пучок на голове, надела платье с помощью мамы, которая помогла мне застегнуть дорожку пуговиц на спине, и, быстренько запив валерьянку пустым чаем, бросила взгляд в зеркало — ничего так мышка получилась.