— Говорю, интересно, что о нас пишут Парижские газеты.
Смешливо ответил Сальвадор.
Изучение кип бумаг дало Сальвадору некоторые ответы. Оказалось, что, по местным поверьям, запечатанный в далеких льдах злой Дух Севера внял призывам какого-то могучего чернокнижника и вырвался из своего заточения. Молва, гуляющая среди местных жителей, обвиняла в этом покойного Симарда, наказанного справедливым роком за ужасающее деяние. Репутация наследника столь недоброго богатства была подорвана, и даже газеты с неприкрытым недовольством писали о его прибытии. Что уж говорить о простых обывателях. Они были уверены, что он завершит начатое Вильямом Симардом богопротивное действо. Да, по все тем же приданиям дух Севера слаб, но он лишь предвестник. Леденящие ветра и непроглядные туманы совершенно ничтожны по сравнению с коварством иного рода последствий. За холодным ужасом по пятам шагает буйство морской стихии. На страницах древних фолиантов было сказано, что выстуженные ненасытным духом во́ды начнут таять, затапливать прибрежные поселения. Тот, кто помог освободиться духу, получит его покровительство и сможет добраться до незримых богатств далекой страны Ледяного Ужаса — темницы древнего духа.
Вот такие предания вычитал Сальвадор в старинных книгах, приобретенных еще самим Симардом.
— Это просто легенды.
Подытожил испанский физик.
— Да, но они точно описывают все происходящее на побережье Гудзонова залива.
Поспешил добавить Геральд.
— Кроме того, мы видим четкий намек на наличие некой Страны Ледяного Ужаса. Я просто уверен, что именно эта мифическая страна была описана на истлевшем пергаменте золотой лампы.
— Значит, Симард вдохновился мифом.
Фыркнул Сальвадор.
— Не совсем.
Поправил его картограф.
— Вильям искал хоть какие-то подтверждения своим догадкам. Одним из таких подтверждений и был этот миф. Я не верю в историю с духом, но отрицать точные сходства с реальными катаклизмами я тоже не могу.
— Наверняка их природа объясняется далеко не вмешательством потусторонней силы.
Уверенно проговорил Монтеро.
— Если учесть такое точное описание происходящих природных аномалий, я могу заключить, что это вовсе не миф. Вернее, это может быть прогнозом древних ученых, который завернут в близкую человеку того времени, мифическую обертку.
Закончил мысль Сальвадор.
— Я думал об этом.
Отозвался Андерсен.
— Скорее всего, это правда. Значит, еще мудрые умы замшелой древности знали, что в толще льдов Северных морей покоится покинутая страна. Возможно, целый материк. И они знали, что хоть путь кораблям туда заказан, но пройдет время, и льды растают.
— И человечество получит возможность наведаться в давно забытый музей канувших в лету цивилизаций.
Договорил за друга Монтеро.
В этот момент звуки французского приведения, звякающего цепями на втором этаже, вдруг прекратились и через секунду сменились ошарашенным вскриком.
Взбежавшие по винтовой лестнице ученые обнаружили Бернара в конфузном положении. Наследный канадский лорд сидел у подножия большого шкафа, заваленный грудой бильярдных шаров, книг, свертков и каких-то приборов. В этой куче присутствовало даже чучело белого медвежонка.
— Это же мои инструменты!
Вскричал Андерсен, всплескивая руками в воздухе.
— Я где-то их забыл, а они здесь оказались!
— Забы-ы-ы-л!
Надсадно простонал Бернар.
— Забыл он... А голову белого медведя ты случайно не забыл?
И с этими словами Шатильон, кое-как вытащив руки из-под навалившихся книг, швырнул голову развалившегося чучела прямо в картографа. Геральд такого точно не ожидал и однозначно встретился бы поближе с небольшими, но острыми клыками северного зверя, если бы не Сальвадор, ловко поймавший сей странный мяч.
— Да ты чего?
Вновь вспылил картограф.
— Я тебе покажу, как чучелами кидаться! Немедленно верни на место все мои инструменты, иначе...
Докричать Андерсен не успел. Монтеро положил освободившуюся руку ему на плечо и тихо проговорил.
— Взгляни на шкаф.
После этих слов Геральд осекся и опешил.
— Ты тоже это видишь...
Медленно протянул он.
Сальвадор задумчиво кивнул и сделал шаг навстречу почти опустевшему шкафу.
— Конечно, видит!
Фыркнул Бернар.
— Только вы вместо созерцания помогли лучше мне выбраться!
— Сам справишься.
Зло шикнул картограф, замороженным взглядом буравя шкаф.
Подошедший Сальвадор тоже не горел желанием раскапывать непутевого наследника, продолжив вместо этого опустошать полки шкафа.
— Да что с вами такое? Что вы там увидели?
Немного раздраженно, но все же заинтересованно начал вертеть шеей засыпанный Шатильон.
Ответа не последовало до того самого момента, пока Бернар не выкарабкался из-под завала и своими глазами не увидел поразившую ученых картину. А картина эта представляла собой ни что иное, как картину. Сквозь опустевшие полки виднелся висящий за шкафом холст. Сложив усилия, нашим героям удалось отодвинуть массивный предмет дорогой мебели. После этого непростого передвижения Бернар, Сальвадор и Геральд смогли полностью увидеть полотно. На картине был изображен бушующий океан, накатывающий свои волны на высокие угрюмые скалы. А сверху, в ярких всполохах грозового неба, стояла перечеркнутая холодными дождевыми струями темная фигура. Ее силуэт едва виднелся, но в нем можно было различить мужчину с треугольной шляпой на голове. Он, по всей видимости, грозно взирал на бушующие у его ног страшные пенящиеся валы. В правом углу виднелись ровные ряды строчек, гармонично оттененные всполохами небесного электричества. Под аккомпанемент всеобщего молчания Глава седьмая «Ошеломительная находка»
(Шумный призрак, загадочный миф, поверженный шкаф, картина с посланием)
Утро 17 сентября встретило Сальвадора по-особенному. Он сидел в уже ни раз упомянаемой зале и на пару с Геральдом взахлеб изучал газеты. Кроме этого, оба ученых просматривали карты, читали и перечитывали некоторые обрывки из старинных книг. Попытки построения плана дальнейших действий привели Сальвадора к занимательной информации, все больше и больше добавляющей цветных клякс на практически белое полотно загадочной истории с наследством. Но помимо кропотливой работы, это утро встретило наших героев скрипом половиц, странными звуками, топаньем, звяканьем цепей и хриплыми проклятиями. Эта какофония доносилась прямо с потолка. А вернее, из комнаты выше. Мой читатель наверняка уже сложил в своем воображении логичное объяснение очередному странному явлению, происходящему на побережии Гудзонова залива, но мне придется разбить все его возвышенные, и наверняка лирические предположения. Виной всему был не призрак покойного владельца особняка, а Бернар де Шатильон. Всего-навсего наследник неплохого, по меркам Нового света, состояния. Увы, наш француз не внял предупреждениям своего друга о том, что не стоит находиться на холодном ветре, и на беду всех наших героев, заболел. Почему эта беда коснулась всех, включая седобородого Геральда и услужливого Генри? А потому, что Шатильон ненавидел болеть. И прежде чем мой читатель логично меня поправит, сказав, что совершенно никому не нравится прибывать в нездоровом состоянии, я поспешу сделать дополнение к своим словам. Француз не просто ненавидел болеть, он буквально ненавидел все и вся, когда пребывал в нелучшем состоянии здоровья. Вот и сейчас он ходил по небольшой комнатке, громко топал, яростно сморкался, стучал кулаком и даже пинал невесть откуда принесенную железную цепь. Голова Бернара гудела, а нос превратился в самый настоящий водопад. Простуженная спина стреляла, а поднявшаяся температура не давала Шатильону ни минуты покоя. На все просьбы Сальвадора о соблюдении постельного режима и обильном наполнении желудка горячим чаем, слышалась лишь брань в отношении как нельзя некстати заставшей болезни и звон чего-то бьющегося. Но чай Бернар все же выпивал, даже в чрезмерно больших количествах. Полчище кружек оккупировали небольшую бильярдную, в которой безрезультатно буйствовал Шатильон. Одна была даже разбита при помощи мощного удара кием, вторая, в свою очередь, разлетелась при соприкосновении с цепью. Француз попросил оставить его одного, чтобы, как он выразился: "последствия его мук не причинили им дискомфорта".