Шарлотта измерила Эмили оценивающим взглядом, что-то прикинула в уме.
— Что ж, господин Ян, Вы пришли по адресу. Какие цвета предпочитает столь прекрасная дева? Ах, нет, не говорите! Я знаю, что подчеркнет вашу красоту! Присаживайтесь пока.
Хозяйка ушла в другую комнату, а Ян со всей обходительностью усадил девушку на роскошный диван, обтянутый бежевым шёлком — именно сейчас ему доставляло немалое удовольствие изображать джентльмена. Вот если бы еще забыть, как эти самые руки, которые касаются ее деликатно и даже нежно, способны без малейших сомнений прижимать к горлу до остроты наточенный кинжал…
Тем временем в зал вошла девочка лет пятнадцати в черном платье горничной с белым передником. В ее руках был поднос с двумя бокалами шампанского. Подойдя к дивану, девочка аккуратно переставила бокалы на небольшой столик. На гостей, а в особенности на Яна, она старалась не смотреть.
— Прошу вас, угощайтесь.
Что-то в очередной раз щелкнуло у Яна в голове, и он схватил за руку собравшуюся улизнуть девочку.
— Почему ты не смотришь мне в глаза, милая? — с нотками искренне горечи вопросил он, улыбаясь своей неотразимой обаятельной улыбкой. — Неужели я такой урод, что на меня неприятно смотреть?
Служанка вздрогнула.
— Нет... Вы-вы-вы прекрасны, — немея от страха, прошептала она.
Эмили стало жаль девочку — те несколько часов, что она провела рядом с этим мужчиной уже дали ей понять: его есть за что бояться. Что и говорить о людях, проживших в одном с ним городе много лет?
Девушка мягко оторвала руку Яна от служанки с сжала в своих ладонях.
— Иди, милая, — ободряюще улыбнулась она, и девчонка со всей поспешностью, какую позволял этикет, покинула зал.
— И не стыдно тебе? — риторически вопросила Роуз, и сама же ответила: — Хотя, кого я спрашиваю.
— То есть, я опять делаю что-то не так? — с шутливой интонацией вопросил Ян, хотя если прислушаться, можно было заметить нотки скрытой угрозы.
Он взял свободной рукой бокал и от души отхлебнул сразу половину.
Внезапно его осенило:
— Дорогая моя Эми, я должен был сразу догадаться! Тебе, наверное, неприятно, что я в твоем присутствии прикасаюсь к другим девушкам! Прости, любовь моя, я больше не буду! Прости, прости, прости!
Ян поднес к губам руку Эмили и демонстративно поцеловал.
И тут в зал вошла мадам Тейлор, неся в руках какой-то наряд.
— Хватит паясничать, — чуть слышно прошипела девушка. — Мы уже не одни!
Ян усмехнулся и поднял руки в знак капитуляции. Эмили безнадежно вздохнула и чуть пригубила шампанское.
Шарлотта принесла пышное зелёное платье с глубоким декольте, едва обозначенными рукавами и золотой вышивкой на груди, и, конечно, безукоризненно подходящий к нему корсет.
— Пойдёмте, милая госпожа. Я помогу вам надеть платье, — хозяйка умело сделала вид, что не застала неловкой сцены. Эмили с тоской посмотрела на корсет, но пошла вслед за Шарлоттой в примерочную. Через десять минут она вернулась обратно в зал под восхищенные вздохи хозяйки магазина.
— Вам нравится, господин Ян? — c заискивающей улыбкой спросила мадам Тейлор.
— Божественно, просто божественно! — Ян аж в ладоши захлопал, как маленький мальчик, которому только что вручили большой мешок со сластями. Потом он скосил глаза на нет-нет, да выглядывающий из-под юбки сапог, и заявил: — Мне кажется, здесь не хватает достойных туфель.
— Мне и так нормально, — поспешила отказаться Эмили, в красках представляя, какие такие туфли могут быть в этом мире неудобной женской одежды, но если хозяйка кого-то и слушала, то явно не ее.
Поэтому через несколько минут девушка с подозрением переступала с ноги на ногу, проверяя надежность колодки. Туфли, на удивление, оказались куда удобнее сапог, к тому же куда красивее: отлично выделанная кожа с узорами из зеленого шелка.
Шарлотта протянула Яну легкую сумку со старой одеждой. Ян порылся в карманах и вытащил оттуда браслет с тем, что здесь называли эссенцией, и собирался расплатиться с хозяйкой...
Как вдруг раздался капризный женский голос:
— Генри, я хочу это платье!
В дверях магазина стояла блондинка, в которой без труда можно было узнать ту самую "высокородную". Высокая прическа с обилием украшений, кукольные черты лица, надменно вздернутый носик. За руку она держала крупного и представительного мужчину лет сорока в дорогом костюме. Из кармана жилета ненавязчиво выглядывала платиновая цепочка от часов.
— Матильда, ты хочешь его надеть после простолюдинки? — ее спутник был более рассудителен и явно не хотел скандала в общественном месте.
— Вот именно! — только распалялась девушка. — Почему простолюдинка заваливается в магазин для высокородных и меряет тут все, что ей заблагорассудится!
Ян медленно обернулся, смерил скандалистку презрительным взглядом, потом обернулся к ее спутнику:
— Лорд Генри, какой приятный сюрприз!
Мужчина сглотнул, думая, что никто не заметит. Потянул за руку свою спутницу.
— Идем отсюда.
— Лорд Генри, вы удостоите меня чести лицезреть вас завтра вечером? — Ян с нечеловеческой ловкостью перескочил через диван и оказался рядом с парочкой.
— Не думаю, — буркнул лорд, продолжая тянуть Матильду прочь. Но та уперлась, аки легендарный осел.
— Я хочу надеть это платье на сегодняшний бал! А ну снимай, девка!
Вырвавшись из рук спутника, она решительно зашагала к Эмили, очевидно, собираясь стаскивать с нее понравившийся наряд лично.
Такого обращения к себе девушка никогда не терпела и не собиралась терпеть впредь, особенно от расфуфыренных дур, мнящих о себе невесть что. Аристократка — не аристократка, какая разница! Сейчас она выглядела просто смешно и глупо.
— А теперь, слушай сюда, милочка, — дерзко бросила Эмили.
Не ожидавшая отпора Матильда так и замерла с открытым ртом.
— С чего ты решила, что перед тобой простолюдинка? Глаза умой от тонны косметики, может быть, лучше видеть станешь. С платьем ты пролетаешь, так как это мое платье. Так что лучше исчезни отсюда подобру-поздорову. Раздражают такие, что смотрят на всех свысока, хотя чего еще ожидать от пустоголовой курицы.
“Курица” поразила блондинку настолько, что она, не взирая на свой благородный вид, вцепилась Эмили в волосы.
Та, конечно же, не собиралась сдаваться без боя. Краем глаза она увидела с каким умилением Ян взирает на женскую драку, как шепчет что-то на ухо лорду, а лорд с каждым словом все больше меняется в лице. А потом азарт завладел всем ее существом.
Матильда вырвала ей клок волос? Пустяк!
Отцепить изнеженные лапки от корсета вместе с куском вышивки? Ерунда!
Отклонить корпус, уйти с линии неумелого, но яростного удара, и тут же залепить кулаком в высокородный нос…
В какой-то момент Генри ценой огромных усилий оттащил свою спутницу, да вот только обе девушки уже были в крайне неподобающем виде. От шикарного платья Эмили осталось лишь одно название. Корсет был наполовину содран, и девушке приходилось поддерживать его на своей груди, на подоле отпечатался след туфли, кое-где торчали разошедшиеся нитки. Вот только Матильде повезло куда меньше — ей явно не приходилось обучаться рукопашному бою, а вот Роуз дралась с детских лет, сначала — со школьными хулиганами, потом — с навязчивыми ухажерами, искренне недоумевающими, почему такая красивая девушка путешествует одна. Из разбитого носа аристократки ручьем лилась кровь, а губы приобрели размер фиолетовых вареников.
Полностью игнорируя зачинщицу, Ян подошел к Эмили, вытащил откуда-то из кармана белый шелковый платок и с неожиданной для него заботой вытер пот со лба девушки.
— Пташка моя, тебя не поранила эта грымза? Хочешь, я ради тебя отрежу ей голову?
Прекрасно слышавшая это все Матильда собралась что-то вякнуть, но лорд Генри взял ее за шиворот и почти силком выволок из магазина.
Прислушавшись, можно было уловить его гневный шепот:
— Твой отец своим умом заработал себе миллионное состояние и дворянство, а на тебе природа, похоже отдыхает! Никакого чутья, где можно качать права, а где нет! Боже, зачем я на тебе женился.....