– Тебе не кажется, что скоро твоей шее станет легче ровно на один хомут? – прилипнув к правой руке, ласково проворковала Лэйра в ухо стабилизатора.
– Поклянись, – шёпотом потребовал он. – Не корми меня несбыточными мечтами. Сердце не выдержит такого облома.
– Выдержит, – пообещала Лэти, повиснув на левом локте. – Потому что у тебя нет сердца. У тебя в груди насосная станция, а в башке локаторная. И калькулятор.
– Чего вы хотите? – мигом заподозрил их Дон в попытке раскрутить его на неодобренные «системником» выкрутасы.
Факел в руке шедшего перед ними Руфа отбрасывал на мордахи обожаемых гадюк отблески. И те отблески делали их подозрительно хитрожопыми да решительными. Прямо две лисы, наткнувшиеся на бедного высохшего в жарких испытаниях колобка. Жрать пропылённый сухарь бесовки не станут, но попинают всласть.
– Давай не пойдём сразу гнобить этих полоумных тёток, – голосом голимого конструктивизма в русле поставленной задачи предложила бывшая бизнес леди. – Думаю, нам лучше сначала осмотреть вторую базу.
– Которая из них первая? – язвительно уточнил Дон.
– Та, которая меньше, – моментально выдала Лэти.
– С чего вы решили?
– Рядом с ней озеро, – напомнила девчонка, что и она не чужда чтения всяких карт. – Можно купаться. К тому же на маленькой базе уютней. Вряд ли их там целый батальон.
– Там и роты не наберётся, – уверенно подтвердила Лэйра. – Будь их много, они не стали бы так отчаянно защищаться на всякий случай. К чему так запугивать окружающий народ, если уверен, что тебя не достанут? Возражения есть? – ущипнула она стабилизатора, заставив подпрыгнуть.
– Целых два, – мысленно выматерившись, процедил Дон.
– Во-первых? – помогла ему Лэти.
– В горном озере купаться нельзя, – ядовито просветил фантазирующую бестолочь манипулятор.
– Однозначно, – одобрила Лэйра. – А во-вторых?
– А во-вторых, война Утробы против Черногорья началась внезапно. Практически, в единочасье. Понятно, что вашей гадючьей природе присуще коллективно съезжать с глузда. Но для этого нужен веский повод. Вроде конца света. Здесь же концом света стало само внезапное умопомешательство щупов.
– Их наверняка кто-то напугал, – предположила Лэти.
– Скорей, что-то, – поправила её Лэйра. – Нечто, что уже изменилось не в их пользу или готово было измениться.
– Я думал про удар на опережение, – согласился Дон.
– Я тоже, – холодно оповестил из-за спины Гнер. – Для всех было бы полезней, если бы мы думали об этом вместе.
Дон понял, что они с девками увлеклись. Перестали шушукаться, разоравшись на всю пещеру, и без того предательски транслирующую любой чих.
Если кто-то ожидал, что стабилизатор усовеститься, так это напрасно: «барбос» жутко не любил дискомфорта на территории вверенных ему мозгов. И едва пойманный на хвост Дон словил негативную реакцию – его подловили на утаивании инфы – верный блок защиты избавил его внутренний мир от беспокойства. Жаль, муки совести «барбосу» не по силам – явная конструктивная недоработка.
– Мы обязательно это обсудим, – преспокойно пообещал стабилизатор своей ползущей по тоннелю системе. – Сразу, как только завершим очередной этап поставленной задачи.
– Заселимся на нашу базу! – безапелляционным тоном поддержала подруг Паксая. – А потом хоть потоп. С меня хватит. Я хочу свой обещанный дом.
– И я! – возвысила голос Даслана.
– А где живут плохие щупы? – задал Руф резонный вопрос. – Мы к ним по ошибке не заявимся?
– Не заявимся, – пообещал Дон.
– Да уж! – гулко хохотнул Тарьяс. – У нас целая куча гадских талантов. Как тут промахнуться?
Развернулась дискуссия, призванная скрасить и сократить путь. Но Дону путешествие по тоннелю показалось более долгим, чем оно было на самом деле. А всё «эрудит» с его дебильной манерой из любого пустяка лепить повод для полномасштабного разворачивания аналитических программ. Вот, какая сейчас разница, отчего когда-то внезапно свихнулись местные гадины? Что, более насущных проблем не имеется? Манипулятор, между прочим, голоден и желает отлить – об этом бы подумал. Блок идентификации тут же отбрехался, напомнив, что эта проблема не входит в круг его обязанностей. Да и возможностей тоже. Но в целом втянул-таки Дона в этот долбанный анализ – чтоб ему пусто было!
Единственное кардинальное изменение ситуации на тот момент в Черногорье была женитьба нара. Да и то лишь в пределах крепости и личных наровых земель. Остальным по барабану… Если только какой-то обиженный барр – папаша кандидатки в герцогини – не сговорился с щупами и не устроил нару весёленькую жизнь. Чушь – согласился Дон с «эрудитом». Не повод для щупов устроивать массовую резню. К тому же имеется нападение свердов, разграбивших крепость. Что, и для них пресловутый папаша – пуп земли, ради которого несутся в такую даль прикончить его обидчика? Вся эта бодяга была затеяна с одной целью: убить нара.
Или его жену? Он же всё-таки женился накануне. Почти накануне: лет за пять до кончины. Да, что-то долго для мести. Нисколько – возразил «эрудит. Нестабильные щупы наименее успешны в деле создания планов и их претворения в жизнь. А так же в установлении договорных отношений – особенно с такими несговорчивыми товарищами, как сверды. Это Дон пропустил мимо ушей всё, чего наслушался об этих товарищах дорогой. А «эрудит» мотал на ус и делал выводы. Со свердами и адекватным переговорщикам несладко. А уж бабы – да ещё с манией величия щупов – смогли бы с ними договориться, лишь сидя на горе с золотом. Да и то вряд ли. Их бы просто прикончили и в дамки. Но горы золота у щупов быть не могло. А крепость нара сверды всё-таки взяли и вычистили.
Как там хохмил Хазанов? Пришли французские татары с Наполеоном, взяли Москву и к себе понесли? Сверды унести крепость не сподобились. А остаться на царстве в Черногорье? Кто-то им не позволил. Кто? Местные в тот момент были не в себе, а у свердов численное превосходство. Не, ерунда. Черногорцы бы опомнились и всё равно гостей вырезали. В то, что сверды дикие варвары, Дон не верил. Все они тут недалеко ушли. Короче, дело ясное, что история тёмная. И в ней, как говорится, просматривается след щупов. Какого хрена тётки окрысились на Черногорского нара? Ну, это ладно: какого хрена им сделал весь остальной народ Черногорья? Разгром крепости лишь эпизод, а местных третируют уже несколько десятилетий. Пока до самих тёток не доберёшься, да не встряхнёшь паразиток за мозги, до истины не доскребёшься.
А он намеревался встряхнуть их основательно вплоть до летального исхода. Сам на себя удивлялся: жалости к ним в душе и всякого там понимания с гулькин нос. Манипулятор уже сделал выводы: нестабильным щупам, которых невозможно включить в систему, не жить. Они опасны и для системы, и для всего остального мира. Дон пытался, было, возразить, мол, весь мир несколько великоват для нескольких психопаток. Манипулятор не принял приглашения поспорить впустую и продублировал нерадивой человеческой половине своё решение. Дон, содрогнувшись, принял к сведению и больше не выделывался.
Из горы они выбрались красиво и свободно. Оказались на небольшой ровной площадке, как бы притопленной в землю. Из этой ямы вверх вела весьма широкая, но вполне обычная лестница в десяток ступеней. Края ямы густо поросли кустарником, сквозь который на лестницу не раз проламывались, образовав проход. Ширина прохода указывала на нечеловеческие габариты ломившихся. Троцкий уже брякал копытами по ступеням, но остальные не торопились: следовало оглядеться. Следовало, но не последовало, ибо в проломе меж кустов показалась флегматичная репа Мамонта. Гнер взлетел по ступеням, а за ним пошла волна исхода скитальцев на землю обетованную. За пределами базы оно как бы ещё не совсем ощущалось. А вот здесь пробрало: наконец-то, дошли.
Лэйра поднялась наверх, присела на верхней ступеньке и замерла, поводя головой из стороны в сторону. Потом замерла и голова. Паксая терпеть не могла терять время зря. Шуганув с дороги всех, кто не успел убраться самостоятельно, сестрица поторопилась развернуть походно-полевую кухню. Зарычала на всех, требуя костра и места для прилечь. Дайна скользила за ней хвостиком – единственное создание, вызывавшее на хмурой рожице Паксаи человеческие черты.