— Заканчивай представление и вставай, — сказал профессор.
Ладно, дальше притворяться бессмысленно. По его голосу ясно, что меня раскрыли. Села на полу, посмотрела недовольно на профессора Париса.
— Зачем Вы это устроили? — спросила я.
Профессор подал руку, помогая подняться на ноги.
— Ты обманщица, Лилия, — сказал он, — и считаешь всех дураками.
Я смотрела на человека, с которым вчера флиртовала весь вечер и понимала главное: он меня не узнал. Он считает меня всего лишь лгуньей студенткой. Зато я с каждый секундой видела в профессоре Парисе все больше от вчерашнего красавчика Нолана. Захотелось снять с него очки и растрепать челку. Я проморгалась.
— Сколько домашних заданий ты сделала сама? — продолжал профессор.
Что это? Риторические вопросы, на которые ему и так известны ответы?
— Ни одного, — призналась я.
— В чем дело, Лилия? Ты пришла в Академию, чтобы просто просиживать юбки? Если тебе нечем заняться, устройся на работу и не трать время ни свое, ни наше.
Грубо. Говорит, как настоящий профессор. Мы смотрели друг на друга, не моргая. Только вчера на меня так пристально смотрел Нолан — приятель, возможно, друг… а сегодня — учитель.
— Ты взрослая девушка, — продолжал профессор, — сколько тебе уже? Двадцать?
— Двадцать один.
— Ты в том возрасте, когда люди уже самостоятельно принимают решения и несут за них ответственность.
— Я понимаю.
— Тебе выпала возможность учиться в Академии. Достаточно редкая возможность. А ты ее не используешь, это очень глупо.
Мне стало так плохо. Какой ужас, возможно, я даже покраснела. Уши горели. Нет-нет-нет. Я пришла в Академию с одной целью — закончить обучение и найти маму. Светлым магом мне становится ни к чему! Но сейчас, видя осуждающий взгляд профессора, я задумалась: «А почему бы реально не научиться новому? Раз уж все равно трачу на эту Академию свое время?».
— Не знаю, как с другими, — наконец сказал профессор Парис, — но со мной такое отношение к учебе не прокатит. Не сдашь мои экзамены — вылетишь.
Глава 11: Моя месть профессору!
Глава 11
Настроения не было. Я сидела за барной стойкой и протирала колбы. Сегодня пришла домой пораньше, так что пока в клубе находились лишь двое: я, и мое разочарование. Я снова возвращалась мыслями к тому моменту, когда приходилось лежать на полу, на глазах у всех, и притворяться слабой девчонкой, потерявшей сознание. Приходилось оправдываться перед профессором-негодяем. Приходилось тяжело дышать. Приходилось терпеть, когда он отчитывал. Как там он сказал? «Если тебе нечем заняться, устройся на работу и не трать время ни свое, ни наше». Да что он понимает. Я уронила одну склянку. Стекляшки разлетелись. Проклятье!
— Добрый день, Лил, — послышался веселый голос того, кого видеть совершенно не хотелось.
Профессор Парис. Точнее, профессор наряженный Ноланом. Снова в майке, снова взъерошенный с лохматой челкой, снова без очков.
— Пришел-таки, — проворчала я, поднимаясь.
Я тоже перевоплотилась обратно в дерзкую девчонку Лил. Накрашенные глаза, накрашенные так сильно, чтобы тонна косметики спрятала настоящую меня, пирсинг в носу, кольца в ушах, бордовые губы. Короткий топ и кожаные джинсы. Чокер на шее. Распущенные волосы. Тонна косметики и открытая одежда должны были сделать меня неуязвимой, но на груди жила тревога и непонятная тоска.
— В чем дело? — спросил Нолан, — выглядишь неважно!
— Обычно, когда хотят произвести впечатление на девушку, говорят, что она, наоборот, прекрасно выглядит.
— Я думал, девушки ценят честность. А сейчас ты грустная и злая.
Я вопросительно подняла одну бровь.
— Думаешь, только ты можешь видеть, что написано на чужих лицах? — ухмыльнулся Нолан, — что случилось?
— Меня обидели.
— И кто же этот негодяй? Я мог бы ему…
Я посмотрела на Нолана точно таким же взглядом, которым он сегодня смотрел на меня. Ах да, то есть, так посмотрела, как профессор Парис смотрел на бедолагу Лилию. Лилия могла смущенно промолчать, а потом вытирать слезы в туалете. Но Лил была другой. Она не молчала и не плакала, ее было невозможно ранить или унизить!
— Спасибо, но я в силах сама за себя постоять, — ответила я, — давай сразу к делу.
Нолан кивнул, сел, наклонился ко мне.
— Здесь никого, можешь не шифроваться.
— Ладно, — Нолан осмотрелся, удостоверился, что никого нет, кивнул и продолжил, — кто-то научился похищать чужую жизненную энергию.
— Ну да, так делают все темные маги, если что.
— Ты не поняла. Похищают насовсем, — Нолан наклонился ближе, — обычно, когда темный маг ворует чужую энергию, это только на короткое время, потом все восстанавливается, а тут происходит кража насовсем.
— Тридцать сантиметров, помнишь?
— Что?
— Отодвинься от меня, вот что!
Нолан немного отодвинулся, смутился. Я тоже смутилась. Отлично, я стала совсем, как мой отец. Когда злая, срываюсь на других. Отлично!
— Ты поняла, что я сказал? — спросил Нолан серьезно.
— Да, кто-то крадет чужие жизненные силы. Все ясно. Крадет и не возвращает.
Я вспомнила подслушанный в Академии разговор. Аполона говорила, что заболели студенты. Никаких подробностей, только то, что это надо скрывать от других. Теперь понятно, что за болезнь.
— Ты думаешь, это кто-то из темных магов? — спросила я.
— Нет, это светлый.
Понятно, Нолан подозревает студентов и преподавателей Академии Света.
— Только как светлый маг смог бы украсть чужую магию? — спросила я.
— Пока не знаю, возможно, у него есть какой-то прибор. Возможно, дело в зельях.
Я задумалась, закусила губу. Нет-нет, нельзя грызть губы, сотрется помада.
— На что способны зелья? — спросил Нолан.
— На многое.
Я поняла, что это долгий разговор. И, что… И что это мой шанс проучить профессора. Поставила перед ним несколько склянок. Достала бутылки с разноцветными жидкостями.
— Зельеварение работает на эмоциях, чувствах, — начала я, — по сути зельевар меняет установки в голове у другого человека.
— Как гипноз?
— Только сложнее и эффектнее.
Нолан кивнул. Я продолжила.
— Я, как черный маг, забираю у человека не жизненную энергию, а какую-то эмоцию, какое-то чувство, и потом либо усиливаю его, либо, наоборот, ослабляю.
— Вчера ты улучшила парнишке память, как?
— Не совсем память, — ответила я, — просто взяла его тревожность и эмоциональность и ослабила их, так у него автоматически улучшились внимательность и память.
— Долго длится эффект?
— Пока зелья не выйдут из крови. Сутки, иногда дольше.
Нолан кивнул.
— А что насчет возможности поглощать магию? — спросил он, — реально ли создать такое зелье?
— Как знать.
Нолан стал серьезным. Более серьезным, чем был когда-либо. Серьезнее, чем профессор Парис сегодня. Мысли вернулись к профессору и к сегодняшним унижениям.
— Давай я покажу, — сказала я, наигранно улыбаясь, — покажу, как делаю зелья, чтобы ты лучше понимал.
— Ну ладно.
Покажу так покажу. Настроение потихоньку улучшалось.
— Вот так я залезаю тебе в голову и беру эмоции, — я дотронулась его лба, — я вижу, что ты обеспокоен, вижу, что пытаешься сдерживаться…
Вижу, что хранишь секреты, много секретов и вижу желание. Проклятье! Я же на самом деле ему понравилась. Я захватила кусочек эмоций Нолана, налила в колбу зеленую жидкость, закинула эмоции туда.
— Здесь твои эмоции, я их схватила и задержала.
— Но я все еще обеспокоен, — заметил Нолан.
— Не точно выразилась, я сделала слепок твоих эмоций, и задержала копию.
— А если из этой склянки выпьет кто-то другой? Что произойдет?
— Ничего. В этом особенность зелий. У каждого человека свои эмоции, неповторимые… поэтому каждое зелье уникально. Нельзя наделать сто тысяч флаконов на продажу.
Нолан внимательно смотрел на склянку, в которой бурлило нечто зеленое.