— Я бы хотел приходить к вам, — сказал Хави.

— Конечно приходи, — улыбнулся Витрош, приобняв его за плечи.

Хави вздрогнул и осторожно отстранился.

— Боишься меня? — удивился Витрош.

— Я просто не привык, чтобы меня кто-то трогал, — сказал Хави, нахмурившись.

— Разве твой папа никогда тебя не обнимает? — спросил Витрош. — Мой любил высоко подбрасывать меня, когда я был в твоём возрасте. Я всегда боялся, что он меня уронит, но продолжал смеяться.

— Нет, меня никто не обнимает, я сам по себе, — сказал Хави и подозрительно заморгал, ковыряя палочкой пол.

Витрош внимательно посмотрел на Вранку.

— Когда он родился, умерла наша мама, — сказала та, глядя наверх и часто моргая, чтобы выступившие слёзы предательски не вылились наружу, — поэтому папа отдал его другим людям, а в возрасте пяти лет взял обратно.

— «Отдал-взял», — нахмурился Витрош. — Он же не вещь, а человек.

— Ничего, — сказал Хави, — ко мне все добры, всё хорошо.

— У всех нас свой путь на земле, — осторожно обратился Витрош к Вранке, — но тебе придётся частично или полностью пройти его вместе с братом. Так почему бы теперь не наладить отношения?

Вранка молчала, погрузившись в размышления. Она никогда раньше не задумывалась о том, что чувствует её брат, и чувствует ли он вообще что-то. Для неё он всегда был не только тем, из-за кого не стало её матери, но и вредным, писклявым, вечно насупленным мальчишкой, который отказывался есть. Она никогда не думала, что он страдает и тоже несёт на себе груз потери. Она не думала о том времени, что он провёл после рождения и до приезда в замок. Любили ли его те люди? Или просто кормили и следили, чтобы он не покалечился? Вранка решила при случае расспросить Хави о его прошлой жизни.

— А у меня вообще нет братьев и сестёр, — прошелестела Янтара, — мой папа умер, когда я была ещё маленькой.

Все помолчали.

— Говорят, те, кто умер, покидают своё тело и отправляются в неведомый край. Оттуда они могут следить за нами, оставшимися на Земле, — сказала Азура, поглаживая руку подруги.

— Физик не писал об этом в своей книге, — с сомнением произнесла Вранка.

— Вот почему мы должны найти оригинал, — сказал Витрош, — может быть там остались разные интересные сведения, подобные этим.

В этот момент в шатёр вернулись Ярника и Лишек, девочка в руках держала букетик разных растений. Чёлка у Лишека была зачёсана назад, открывая его узкие зеленовато-серые глаза.

— Лиш, ты подарил девушке цветы? — делая большие глаза, спросил Броук.

— Остынь, — сказал Лишек, садясь на место, — девушка нарвала лекарственных трав.

— Ярника, что там у тебя? — спросила Вранка, поднимаясь со своего места.

— Ромашка для промывания и кора можжевельника для присыпки, — тихо сказала Ярника.

— Ребята, нам нужна горячая вода, — крикнула Вранка, — и ступка с пестиком.

— Вода сейчас будет, — вскочил с места Вржесс, схватил котелок и выбежал наружу.

— А вот последнего наверное у нас нет, — задумчиво сказал Витрош, — хотя надо сначала пошарить в вещах. Пойдёшь со мной?

Вранка поймала его взгляд и не смогла сдержать широкую улыбку.

— С удовольствием, — ответила она.

Они вышли из шалаша и направились к одной из тележек, стоящих неподалёку. Влчек неохотно поплёлся за ребятами. Началась вторая половина дня, солнце жарило не так сильно, и трава стала наливаться свежестью. Из леса тянуло ароматом цветущих деревьев. Вранка запрокинула голову и глубоко вдохнула наполненный благоуханием воздух, такой счастливой она никогда раньше не была.

— Я тоже люблю весну, — усмехнулся Витрош, доставая тяжёлый дорожный сундук с огромным висячим замком. Ключ от сундука висел у юноши на запястье.

— Ох ты ж Физик, сколько тут всего! — удивилась Вранка, осматривая богатства Витроша.

Здесь были какие-то мелкие картинки из непонятного материала с неизвестными изображениями, загадочные инструменты, ножи в твёрдых ножнах, смотанные куски ткани удивительных расцветок, бусины и пуговицы всех размеров и видов, а также совсем странные вещицы, назначение которых невозможно было определить.

— Это только часть, — горделиво ответил Витрош, — давай попробуем найти тут что-то похожее на ступку.

Вранка полезла в сундук, и пока она ворошила различные предметы, настолько увлеклась, что забыла зачем вообще стала это делать. Тем временем Витрош отложил несколько вещиц, которые могли пригодиться, и, когда он увидел, что девочка в очередной раз крутит в руках какие-то металлические пружинки или серебристые пирамидки, тихонько позвал: «Вранеслава!».

— Ой, — вздрогнула та, — не называй меня так, только Вранкой, пожалуйста.

— Смотри, что я подобрал, — улыбнулся он, щурясь на солнце.

Из всего, что он отложил, Вранка взяла квадратную металлическую коробочку без крышки и непонятный белый параллелепипед, из которого с одной стороны торчали два металлических штыря, а с другой тоненькая медная проволока.

— Будем толочь этим, — заключила она. — Ярника там насобирала можжевеловой коры, она не очень прочная.

— Тогда пойдём толочь, — кивнул Витрош, — надо вылечить Лиша.

Когда они вернулись в палатку, Азура и Янтара уже ушли, перед этим перемыв всю посуду, а мальчики, включая Хави, сидели в углу и играли во что-то, время от времени хохоча и вскрикивая. Ярника же склонилась над Лишком, который прилёг на один из матрасов. Она промывала его рану настоем ромашки, вся в ароматных парах, раскрасневшаяся и закудрявившаяся ещё мельче, чем обычно.

— А, пришли, — сказала она, не посмотрев в их сторону. — Натолки мне коры, Вранка, я сразу и засыплю.

— Что там, плохо дело? — спросила шлехтичка, подходя к больному.

— Да, рана загноилась, — сказала Ярника, — ещё и волосы туда попадали.

— Чёлку стричь не буду, — угрюмо пробормотал Лишек, не открывая глаз.

— Придётся её убрать, пока рана заживает, — мягко сказала Ярника, аккуратными движениями зачёсывая его волосы назад, — а как заживёт, сразу выпустишь.

Лишек тяжело вздохнул. Вранка загляделась на свою подругу, такой взрослой и нежной она выглядела, ухаживая за больным. Возможно она повторяла манеры матери, а может и сама была идеальной лекаркой, какой Вранке наверное никогда не удалось бы стать.

— Кора, — напомнила Ярника сквозь зубы.

— Да, бегу, — сказала Вранка, шмыгая носом: с карьерой лекарки так сразу прощаться не хотелось.

Девочка взяла металлическую коробочку, найденную Витрошем, наломала туда коры и стала долбить её белой штукой, держась за штыри. Высушенная весенним солнцем кора легко рассыпалась в порошок. Наконец Вранка поднесла Ярнике целую коробочку мелкой коричневой пудры.

— Здорово! — оценила та и предупредила пациента. — Сейчас будет немного больно.

Не успев среагировать на её слова, Лишек выпучил глаза и застонал, Ярника щедро засыпала его рану измельчённой корой.

— Больно, да, — сочувственно сказала девочка, — зато пройдёт в два счёта.

— Оно бы и так прошло, — выдохнул Лишек, сам не особенно в это веря.

— Сейчас заплету тебе чёлку и пойду домой, — сказала Ярника, — а завтра приду посмотреть, как заживает.

Она склонилась над парнем и быстро заплела ему косичку набок, капнув воском от свечки, которую носила в кармане.

— Красавец! — воскликнул Витрош и мальчики облегченно засмеялись. Вранка чувствовала, что они переживали из-за лечения друга, но теперь всё было позади, можно было веселиться дальше.

— Брат, нам тоже пора идти, если хотим вернуться до ужина, — сказала она Хави, положив ему руку на плечо.

Тот насупился, но встал. Его партнёры по игре тоже поднялись и принялись пожимать ему руки на прощание.

— Завтра придёшь? — спросил Хави Вржесс.

— Если отпустят, — пожал плечами тот.

— Конечно, мы придём! У вас тут так здорово, — сказала Вранка.

Когда они собирались выйти из палатки, Витрош протянул ей руку и при ответном пожатии вложил что-то ей в ладонь. Вранка взглянула — это была металлическая стрекоза с прозрачными зеленоватыми крылышками.