Идет в совхоз: «Буренке бы сенца…»

К врачам: «Пересмотрите инвалидность!»

В собесе он хлопочет без конца,

Что пенсия его мала обидно.

Он требовать давным-давно

Привык.

Просить — его призванье и работа.

Проси — ведь не отвалится язык,

Проси — авось и выцыганишь что-то…

У дома — почтальонов хоровод:

По переписке бьет земляк рекорды.

А между тем

                   в сарае

                               блеет скот

И рыбкою в гараж

                             скользнула «Волга»…

Клещом-присоской

                             в общество он врос,

А жалобы строчит,

Строчит наветы,

Хоть мучает его один вопрос:

«Где раздобыть бесплатные конверты?»

Чонай явился к кунаку.

Был стол —

                  не надо рая.

— Для старта

                     примем коньяку? —

Спросил кунак Чоная.

Был выпит под шашлык коньяк.

Тост следовал за тостом.

— Теперь и водочки, кунак? —

Хозяин обнял гостя.

Потом шампанским угощал

Радушный друг

                        Чоная.

Пир гостя вовсе не смущал:

Плясал он, припевая:

«Не имей сто рублей —

Проиграешь в кости,

А имей сто друзей

Да ходи в гости!»

А на столе — всего гора!

Арбузы и гранаты…

Шашлык на ребрышке… Икра…

Кинза… Сыры… Цыплята…

Всему Чонай отдал почет:

И ел, и пил на славу.

Не думал, где кунак берет.

Под рюмку все по нраву!

В постель уложен, словно хан.

Храпел — не повернулся.

Где там услышать петуха?

К обеду лишь проснулся.

Налил хозяин «посошок»

И обнял крепко гостя:

«Эх, не спешил бы…»

«Видит бог,

Передохнули кости…»

«Дорогу к нам не забывай!

Заглядывай с супругой…»

Всплакнул от жалости Чонай,

Что расстается с другом:

«Да, попроведать бы еще

Радушного умельца:

Прикинуть все.

Все взять в расчет —

И кончить разом дельце.

Ох, славно ты, кунак, живешь!

Как пух твоя перинка…»

…И слезы жалости, как дождь,

Смочили… анонимку.

Солман на работе,

В делах — чехарда:

Приказ за приказом строчит.

Ну, ладно бы с толком.

Да в том и беда —

Один приказной аппетит!

Солман — на досуге

Поэт шашлыка,

Застолья великий знаток.

Он спец по барашку,

Ценитель вина

И тостов шикарнейших бог!

Певец и шутник,

Кавалер удалой,

Лихой тамада за столом…

Не нудный начальник —

Орел молодой

Толпу осеняет крылом!

И все — по обычаю,

Все — по уму:

Он отдых умеет ценить…

И вот я подумал:

А что бы ему

Портфель на поднос

Не сменить?!

Колхозный скот крал Калабек.

Подвел его нелепый случай:

Чихнул не вовремя абрек —

И на него собаки тучей.

«Спаси, аллах, в последний раз!» —

Он лесом мчал и бога славил,

И в спешке

Вышиб веткой глаз —

Навек отметину оставил.

Наказано примерно зло.

Народу — смех,

Абреку — слезы.

Прощай, лихое ремесло!

Абрек зачислен

В водовозы.

Ах, как его стеклянный глаз

Подвел над бочкою железной!

Бульк в воду — и ищите нас,

Абрек — за ним,

Но бесполезно

Нырял туда за разом раз…

Я завершаю эту повесть.

Вот если б в бочке той,

Как глаз,

Искал тот жулик свою совесть!

Не нос, а чудодей у Мустафы.

Поистине не хуже, чем собачий.

Все распознает:

Запахи травы,

Зверья и птиц,

А выпивки — тем паче…

Кто с чем идет,

Узнает за версту.

И если с топором шагаешь к бору,

Оставь, приятель, эту маету —

О рубке дров не будет разговору.

Захватишь шкалик —

                                 топай веселей!

Нюх не подводит лесника, не бойся.

Ставь угощенье — и руби смелей,

Руби и ни о чем не беспокойся.

Нет, впрочем, выбери для Мустафы пенек,

Чтоб на буфетную слегка похож был стойку.

Ведь не последний раз придешь сюда, дружок,

А нюх у лесника

                         завидно стойкий.