Я вновь вспомнила Эмиля – он никогда не был галантным. Лишний раз не открыл бы дверь, не позаботился согреть, что-то подать. Бьёрн оказался полной его противоположностью. Он уделял внимание мелочам, но делал это легко и непринужденно, явно не задумываясь над своими действиями. Бывают люди, которые всегда хотят что-то получить взамен. Именно таков был Эмиль. Мой гость ничего не просил кроме ответного внимания, и я, довольная, с радостью его оказывала.
Нам понадобилась пара часов, чтобы обойти городок. Я старательно избегала улиц, где жили знакомые, в том числе ту, на которой работал Эмиль. Но судьба решила иначе, и мы с бывшим парнем всё-таки встретились – в кафе на берегу, которое он никогда прежде не посещал.
Эмиль, конечно, был с новой избранницей, и поначалу сделал вид, что меня не узнал. Наверное, такой вариант нас обоих устраивал, но его подруга что-то просекла и сказала громче, чем следовало:
– А это не та, о которой ты рассказывал? Ну, лохудра деревенская…
Мне сразу стало и смешно, и неуютно, тем более что Бьёрн обернулся, а затем поглядел на меня вопросительно. Однако я потянула его к дальнему столику, не желая вступать в бессмысленные беседы. Ещё услышала, как Эмиль ответил что-то вроде «Да, она, но какая разница?», и плюхнулась на стул прежде, чем Бьёрн шагнул помочь.
– Он, – угадал мужчина. – Бывший. – Он поглядел на Эмиля без особого интереса, с высокомерием, достойным древнего царя. – Ну, как я и говорил, по роже сразу видно, что…
– Тс! – воскликнула я, закрывая ему ладонью рот, и Бьёрн тотчас этим воспользовался. Улыбаясь, он сжал мои пальцы, поднес к губам и принялся легонько, щекотно целовать. И самое приятное, что это не было представлением, устроенным для Эмиля, а самой настоящей, желанной нам обоим лаской.
– Если ты просишь, я оставлю рассуждения при себе, – хмыкнул он. – Просто забавно каждый раз видеть, как ты вспыхиваешь. Что же дальше-то будет?
Я улыбнулась. Нашел о чем спросить, тем более в такой момент! Всё, что дальше, представлялось мне сном, и не хотелось обдумывать заранее, чтобы не испортить сладость предвкушения. Я верила, что течение времени вынесет нас обоих к чудесным берегам.
Глава 3
Они не подрались, и это не могло не радовать. Я ужасно боялась мужских драк, особенно после того, как довелось разнимать брата и его лучшего друга. Тогда одного забрали в полицию, а другого – в больницу…
Эмиль постоянно пялился в нашу сторону, а Бьёрн так вообще перестал обращать на влюбленных внимания. Его интересовали две вещи: я и еда. Всё остальное он игнорировал, и мне предстояло научиться уживаться с этим холодным равнодушием, которое не нравилось окружающим. Прежде всего, потому, что у нас не привыкли к подобному. В городе все и всюду совали свои носы, и это было нормой. Никаких обид, когда твоя личная жизнь становилась достоянием общественности… А тут – Бьёрн, который запросто мог больно укусить. Он-то своих тайн выдавать не собирался, и я радовалась, что рядом с ним так спокойно и безопасно.
Наевшись, мы покинули кафе и посетили старую набережную, которая давно уже требовала реставрации. Ограда кое-где обвалилась, цветные прежде плитки бугрились, а на лавки было страшно садиться – то ли гвоздь вопьется, то ли рухнешь вместе с прогнившими досками на землю.
Однако я любила это место. В пору детства мы много времени проводили под кронами ив, забирались на старые деревья, что склоняли ветви над водой, и оттуда всякий раз кто-то падал в реку – конечно, не случайно. Это было любимой игрой всех ребят: жить на деревьях, представляя, что мир затоплен и теперь все дома выглядят именно так. Мы приносили с собой бутерброды, сок и яйца, создавали «кланы» и «семьи», а, бывало, прятали на верхушках конфеты и яблоки, и тогда другая команда, называемая «воришками», должна была их находить и похищать. Чудесное, светлое время…
Бьёрн молчал. Старых ив осталось едва ли десяток, остальные погибли. Вода у берега была чистой, но неглубокой, поэтому пляж не пользовался популярностью. Да и гуляли здесь в основном пожилые люди и мамы с детьми. Не то что несколько лет назад, когда берег был другой, и завозили песок, ставили зонтики и лежаки.
– Домой? – спросила я через несколько минут.
– Домой, – отозвался мужчина. В его глазах трепетало едва различимое светлое пламя – спокойное и мирное.
Час ушел на то, чтобы добраться до усадьбы, где мы отдохнули в тени дубов, на специально застеленной мягким покрывалом скамье. И снова я говорила, а он слушал, но теперь это не беспокоило.
– Хочешь, сыграем во что-нибудь? – предложила я, когда стало прохладнее. – Карты, шахматы… То есть если ты умеешь.
– Насчет карточных игр ничего обещать не могу, не любитель. А вот нарды или шашки – с радостью.
– О! Шашки – моя любимая! Я постоянно проигрывала брату и убиралась в его комнате.
– На желания играли?
– Только на обязанности по дому.
Бьёрн рассмеялся.
– Ну, убираться я не мастак, зато коварен в желаниях. Решишься?
– Учти, я тоже могу что-нибудь этакое загадать – мало не покажется!
– Сначала выиграй.
– А ты смотри, не продуй!
Мы рассмеялись, и через несколько минут уже сидели на веранде со старой шахматной доской.
– По две партии в день на желания, остальное – просто так? – предложила я.
– Думаешь, времени не хватит со мной расплатиться?
– Вроде того. Я, конечно, не новичок, но и ты наверняка здорово играешь.
– Хм, – отозвался он. – Ладно. Два желания в день. Давай пробную партию для начала, – и стал раскладывать кружочки.
В общем, пробных получилось целых пять, а когда мы немного друг к другу присмотрелись, решили, что пора загадывать желания. Бьёрн играл хорошо, я четыре раза продула и добилась-таки одной ничьей. И вот настал решающий матч.
Мы оба не привыкли надолго задумываться над каждым ходом, просчитывали шаги быстро, а потому уже через несколько минут стало ясно: я снова проиграю. Бьёрн, как и Антон, не поддавался, а вот Эмиль, «добрая» душа, частенько делал вид, что тупит. Я улыбнулась своим мыслям. Бедный мой бывший парень, когда-то казавшийся идеалом! Теперь я, засранка, находила в нем всё новые отталкивающие черты, вместо изюминок – тухлинки, сладкое заменяя горьким. Да, с ним я много плакала, считая себя никчемной. Куда это годилось?
– Таиса, ты витаешь в облаках. Сосредоточься.
Я вернулась к игре, но ничего предпринять не смогла – подарила Бьёрну первое желание.
– Отлично. Ещё?
– А желание? – смущенно спросила я.
– Будет. Давай играть, мне понравилось!
И мы, увлекшись, так и просидели за шашками допоздна. После решили, что нужно попробовать шахматы, затем другие игры, которым пришлось Бьёрна учить. Он пообещал рассказать о тех, в которые играли у них, и я задумалась, какие вечера встречал мужчина на иных планетах. Он поведал о себе крайне мало, о своих путешествиях – почти ничего. Была ли эта скрытность следствием прошлых ошибок?
Солнце уже не припекало, и мы решили погулять по саду. То и дело вокруг падали яблоки, покачивались, налитые солнцем, желтые груши, а хитрые птицы утаскивали с верхушек самые спелые и сладкие чёрные вишни. Снова придется рано встать, чтобы начать варить компот, делать повидло, перебирать, сушить и резать… заготавливать плоды жизни. Создавать пищу такую же сильную и вкусную, какой была для деревьев земля и воды небесные.
Мы с Бьёрном молча друг другу улыбались. Наверное, в такие мгновения люди учатся чувствовать одинаково, внимать энергиям, которые ещё не названы. Возможно, и слова становятся не столь необходимы именно потому, что сердца звучат в одном ритме. Над нашими головами промчалась стайка зеленых лесных птичек. Они весело щебетали, но, кажется, торопились укрыться в чаще.
– Знаешь, неудивительно, что ты привязана к своему поместью, – вдруг сказал Бьёрн. – Я побыл всего ничего, и мне уже здесь нравится!
– Хотя ты городской человек.