– Дальше.

– Дальше переговоры закончились. Все три заинтересованных стороны решились на совместный проект, дабы изучить появлявшийся сгусток. Сооружать новый ускоритель в жилом районе, а, тем более, в центре страны, сочли опасным. Мы не знали, как поведёт себя энергия, и договорились спрятать объект как можно дальше от крупных городов, но на территории Союза.

– На Камчатке? – предположил я.

– Именно! Правительство СССР назвало нашу задумку делом государственной важности. Руководителем проекта назначили меня. Все три группы учёных из разных стран как-то сразу поняли, что, не смотря на мой молодой возраст, я уже внёс огромный вклад в исследования и гораздо больший, чем они все вместе взятые, и смогу принести такую же пользу в дальнейшем. Так же оценили и мои лидерские качества. Потому сомнений в назначении меня на руководящую должность у них не оказалось. Так я впервые оказался в Антарске!

М-да, а Ганс скромностью совсем не отличался, подумал я, но озвучивать это не стал.

– А ваша мама?

– Мама осталась в Москве, её со мной не отпустили. Зато мне в помощники назначили несколько талантливых советских учёных, один из которых – тот самый Пётр Бережно́й, который совсем недавно растворился в стене у тебя на глазах!

– Откуда вы это знаете? Вы же заперты!

– Это, мой друг, свойство купола. Я могу наблюдать за городом через него. Он что-то вроде принимающего устройства – большой видеокамеры.

– А, да, простите, вы же это говорили, забыл. – Задумываться над полученной информацией не хотелось, надо было дослушать историю Ганса.

– Пётр был первым, кто стал мне помогать. Самый старший из нас. У него к тому времени уже была куча публикаций и по ядерной физике и в области квантовой теории поля. В тех переговорах он тоже участвовал. Правда, чтобы работать со мной, ему пришлось немного переквалифицироваться. Но он не был против. Бросил свою преподавательскую деятельность в Бауманке, поехал в Антарск, даже несколько своих учеников к нашей работе привлёк, самых талантливых, включая и своего родного сына. И всё ради меня. Ради меня и великой научной идеи!

– Круто!

– Место нам правительство подобрало отличное! На берегу пресного озера. Заброшенный шахтерский посёлок Антара на севере Камчатки с десятком последних оставшихся в нём жителей. Уголь весь тут давно добыли. Ещё в 30-х. Земля оказалась изрыта и вдоль, и поперёк, и вглубь на пару километров. Отчего затраты на рытьё тоннеля ускорителя оказались минимальными. Мы просто копали от кармана к карману и прокладывали тоннель под посёлком. Коллайдер в Подмосковье демонтировали, и всё оборудование свезли сюда. Антара снова зажила. Тут стали строить новые дома. Сотни учёных пожелали принять участие в проекте. Хоть он и был засекречен. Но ничего. Как-то узнавали, приезжали, многие вместе с семьями, и оставались тут жить. Крупные части коллайдера нам доставляли морем на кораблях. Мелкие – на грузовиках и вертолётах. И не только. Однажды оборудование нам привезла атомная подводная лодка. Проложили автомобильную дорогу до самого Магадана. Почти 900 километров длиной. Правда, она сразу стала засекреченной и охраняемой на блокпостах каждые 20 км. Абы кто по ней не проехал бы. Собственно, и строительство самого города держалось в секрете от масс. Информация распространялась только в учёных кругах. Озеро соединили с морем. Поселок разросся до города буквально за пару лет. И Антару переименовали в Антарск.

А на всё про всё, имею в виду и сборку ускорителя, ушло четыре года.

Я встал и начал ходить туда-сюда по тоннелю.

– В 1984-м году был произведён первый запуск, – продолжал Ганс. – Удачно. Отчёт о нём отправили в Москву. Вскоре, правда, о новом секретном городке Союза прознали в США, но что удивительно, Америка не стала нам ставить палки в колёса и даже не запустила параллельно у себя такой же проект, а подключилась к нашему! Теперь нас финансировали две мировые державы. Дополняли объект оборудованием. Поверь, такого не напишут ни в одном учебнике истории в мире. Ведь тогда ещё шла холодная война, СССР и США соревновались, кто круче во всём: науке, вооружении, космонавтике, прочем. Но только в этом маленьком городке группа прибывших американских учёных начала сплочённо работать вместе с нашими, и никто никого не хотел перегнать. Граждане СССР и США негласно враждовали, боялись нападения друг друга, а мы, вопреки всему, нашей дружной командной ели за одним столом, смеялись, обсуждали политику и финансы и попутно, как бы между делом, создавали вечный двигатель.

– А сгусток?

– Да, вернёмся к самому главному. Сгусток образовывался, как и прежде. Но сколько бы мы не ускоряли частицы, а их скорость уже доходила до близкой к скорости света в вакууме, сгусток расти в объёмах не собирался. Я понимал, что разгона не хватает, но ускорять было уже некуда, иначе на это ушло бы столько энергии, что город бы взлетел на воздух!

– И что же вы решили?

– В середине 1984 года на закрытом заседании политбюро в Москве в присутствии и американских учёных тоже я предложил построить в центре ускорителя ещё один ускоритель, только меньшего размера. Что удивительно, большинство мою идею поддержало, и моя прихоть оказалась удовлетворена. Тогда я уже понял, что решение проблемы заключалось не в увеличении скорости частиц, а в количестве «кругов на воде». Больше кругов – больше сила – больше сгусток. В этом же году мы начали рыть второй тоннель. Подключились рабочие Англии и США, десятки тысяч людей – простых работяг, подписав соглашение о неразглашении, приплывали в Антарск на кораблях, управлялись со своей работой и уплывали обратно. Затем нам привозили следующих. Так мы справились с такой непростой задачей менее чем за два года. Но и это было не всё. Предполагая, какую мощь мы могли бы выпустить наружу, я так же предложил место, где образовывался сгусток, изолировать в специальную сферу. Её изготавливали в Америке, используя сплав титана, железа и ещё ряда других тяжелых металлов, и доставляли по частям также на кораблях. Сфера огромных размеров, ведь длина её большей окружности почти километр, должна была стать самым неприступным сейфом, хранящим наше будущее. Плюс, мы подчинили себе грунтовые воды, соорудив спроектированную мной же систему аварийного охлаждения ускорителя. В общем, к 1986 году у нас всё было готово.

– М-да, – не выдержал я. – Два ускорителя один внутри другого, плюс – сфера из титана, вот куда утекали бюджетные денежки. Неудивительно, что страна к девяностым пришла в упадок!

– Поверь мне, это были минимальные затраты ради будущего!

– Так себе будущее, раз город вы в итоге уничтожили!

Зато мне всё стало ясно. Я тут же вспомнил тот мемориал на кладбище и постамент в его центре: два кольца из труб, одно шире другого, опоясывающие шар. Теперь я знал, что обозначал этот макет – лабораторию Ганса!

– Нам нужно было достигнуть самой высокой мощности, а остальное неважно. О последствиях задумались только потом. Сгусток образовывался несколько ниже колец ускорителя, место образования сгустка тоже находилось под землёй, поэтому копали котлован под сферу мы глубоко. Нужно было, чтобы сгусток попал в самый центр сферы. И никак иначе. А в момент, когда должно было быть достигнуто предельное ускорение на двух кольцах, сфера должна была захлопнуться и запереть сгусток внутри себя. И вот в первой половине 1986 года начались испытания. Всё, как я и предполагал – после запуска дополнительного внутреннего кольца, сгусток увеличился вдвое. Образовалось сильнейшее магнитное поле. Центр ускорителя стал притягивать к себе металлические предметы на расстоянии до ста метров, затем больше.

– Но до максимальной мощности было далеко?

– Да. Ты уже понял, думаю, что внешнее кольцо – это и есть первый уровень. Где ты сейчас и находишься. Внутреннее – второй. Тут прячусь я. А центральное сооружение со сферой – третий. Я продолжал увеличивать скорость. Запускали ускоритель мы где-то раз в неделю, тоже берегли энергию, сам понимаешь. Сгусток с каждым новым запуском всё рос и рос, но не прям таки очень сильно. Коллайдером это грандиозное сооружение уже никто не называл. Необходимость сталкивать частицы отпала. Только разгонять. Поэтому – просто ускоритель. Затем у меня возникла ещё одна идея. Которая, собственно, и погубила город.