Но все происходящее заставляло задуматься и взглянуть на ситуацию несколько с других позиций. И хотя все, что он видел и слышал за последние несколько часов, очень четко вписывалось в привычные рамки и трактовалось безо всяких смягчающих обстоятельств, как измена существующему государственному строю, Букограй не мог в данном случае даже для себя найти внятного ответа. И как теперь ему нужно поступать? По привычным для службы безопасности канонам? Или как-то по другому? И многолетняя деятельность по защите государства давала о себе знать. Несмотря на трезвый взгляд на вещи, не мог он вот так сразу отбросить дело, которое он всю жизнь считал своим долгом, пусть даже в этом деле имелись определенные издержки. Издержки, еще на заре «пролетарского» государства получили образное народное название «лес рубят — щепки летят».
И хотя в душе Букограй это осуждал, но никогда не собирался идти против существующих, не им заведенных порядков. Но вот нашлись люди, которые на это готовы. Причем, как он видел, даже его дочь, и ранее критично относившаяся к существующему строю, теперь и вовсе находится на одних позициях с этими людьми.
Как же ему поступить? С одной стороны Николай не уклонился от контакта с ним, посвятил почти во все, что знал сам, не скрывая своей озабоченности гряду-щим вторжением пришельцев. Но позиция этой группы людей по воле судьбы ставшими обладателями невиданной военной мощи, пока не находила в его душе того отклика, на который, по соображениям Николая, они рассчитывали. Да и как он сможет нейтрализовать эту группу? У него нет ни сил, ни средств, чтобы не то что победить, но и хотя бы приостановить уже начавшиеся процессы. И тогда придется поставить под удар и Веронику, которую он безо всяких скидок считал своей дочерью. Да и в распоряжении «заговорщиков» были такие силы и средства, которым на всей планете для противодействия нет ничего подобного.
Эти мысли, наравне с досадой заставили его вспомнить о Словине, проведя своеобразную параллель между его демаршем и своими мыслями. И это его в ка-кой-то мере пристыдило. Хотя и параллель проводить было проводить несколько неправомерно. Словин пытался изолировать этих ребят так, на всякий случай, только для того, чтобы приписать себе их победу, а Букограй теперь точно знал, что они и в самом деле являются врагами для существующего строя. И в то же время, являются ли они врагами для своей страны? В это Букограю верить почему-то не хотелось. Не верилось ему в негативные намерения людей, не пожалевших своих жизней при отражении вражеского нападения.
И что с того, что жизни им отдавать не пришлось? Они и победили и остались в живых, хотя и не очень рассчитывали на такую удачную концовку задуманного предприятия. Многие ли способны на такое? Особенно среди людей облеченных властью? Те, по своему обыкновению, предпочитают посылать на смерть других. Раньше такие сомнения в голову Букограя не закрадывались. «Что это со мной? Старею? Или генеральские звезды обязывают принимать более взвешенные решения? Решения, направленные в большей степени на благо страны, а не для карьерного благополучия? И если это так, то многие ли генералы поступают по велению совести? Наверное, немногие, иначе под столицей не росли бы как грибы дорогостоящие дачи, постройкой которых занимаются целые подразделения солдат срочной службы в ущерб боевой подготовке!»
«О том ли он думает? — Проносилось в голове. — О чем он, генерал-майор Буко-грай думает? Он, отдавший службе в органах государственной безопасности почти тридцать лет? Не все так просто и не все сразу решается!»
Вопросы, вставшие перед ним, требовали тщательного осмысления. Особенно «Домоклов меч» в виде притаившегося на Тефии инопланетного, а вернее иногалактического «корабля-матки». Букограй представил, что через пятьдесят лет, когда эта «матка» устремится к Земле — его самого к тому времени уже похоронят. Но ведь останется Вероника! Останутся ее дети! И он не вправе забывать об этом! Он попробовал представить, что случится, если удастся отобрать этот сгусток технологий, который собой представляет дисколет, у этих ребят? Будет ли это благом для страны, да и для всего мира? Ответ спорный! Скорее всего «находка» эта будет засекречена. И как ее решит использовать Политбюро? Уж их-то через пятьдесят лет никого не останется на бренной земле. Нужно ли им перекраивать свои планы, устоявшийся режим жизни? И если даже они получат возможность или шанс вернуть себе молодость, что тогда ожидать? Вот тогда неминуемо будет война! Война за мировое господство, опять страна будет брошена в топку, как запал — ведь никто из них решать другим способом проблемы не научился. А учиться с таким «аргументом», как дисколет, вряд ли кто захочет!
Так что же тогда лучше? Война за мировое господство или ненавязчивые перемены с той же целью? Голова у Букограя шла кругом. В конце концов, он решил сиюминутного решения не принимать. Требуется время, чтобы все основательно обдумать, подробнее ознакомиться с планами этого «странного триумвирата», состоящего из Николая и двоих его соратников, одна из которых женщина, да с Дымогаревым в придачу, да еще и эти еще более странные машинные интеллекты! Странная и в то же время интересная смесь получается. Платонова бы сюда, он в таких научно-фантастических делах наверняка больше соображает. Жаль, что его в это все пока посвящать нельзя. Преждевременно! Думать нужно самому и только самому!
И словно угадав его мысли, Николай сказал:
Мы не требуем от вас решения сейчас, товарищ генерал! Вы можете подумать! Можете рассказать обо всем, что видели, своему руководству. Только предупреждаем, на жесткие решения мы тоже начнем отвечать жестко. Хотя нам совершенно не хочется воевать со своим народом. Сейчас я вас выведу отсюда, а позже, например, завтра, я позвоню Веронике, и вы сообщите мне свое решение. Если этого времени вам мало, можете подумать еще пару дней, но не больше. Время, сами знаете, не резиновое, а каждый день промедления может привести нас к заведомому поражению. Связь будем поддерживать через Веронику. О моей квартире пока прошу временно забыть. «Телепортом» в подвале вы без меня воспользоваться тоже не сможете. Вы его просто не увидите. На сегодня все! До встречи!
9
Всякий раз, когда ум может сформулировать истину, он празднует маленькую победу.
Д. Сантаяна
На плоской белой простыне экрана, изображение сильно проигрывало тому, что Букограй видел в дисколете, здесь не было тех масштабов, глубины, объема, создававших в полной мере эффект присутствия. Но и в таком варианте, фильм выигрывал перед любым даже самым гениальным произведением земного происхождения с разгромным счетом. Николай выдал ему, как понял Букограй, практически полный вариант хроники вторжения. Похоже, записывающие устройства находились на каждом транспортно-боевом механизме пришельцев. Все события фиксировались с различных ракурсов, и потом, по мере убыли передних механизмов к основной хронике подключались изображения с дальних машин. После, по-видимому, фильм был скомпонован так, чтобы отразить все, не упустив в происходящем даже мелочей, и оттого фильм получился зрелищным. И такой фильм мог оставить равнодушным только откровенного тупицу.
На предварительном просмотре кроме самого Букограя присутствовал генерал-лейтенант Игнатьев, который, войдя в кабинет, спросил:
— Откуда это у вас?
— Прислали наши «ухари», угнавшие «тарелку»! В виде отчета, наверное! Из ут-ренней выемки писем. Вы же знаете специальный почтовый ящик на фасаде. Полным он обычно не бывает, только тривиальные анонимные доносы на недоброжелателей или друг на друга. А тут два крупных пакета, причем пронумерованные цифрами 1 и 2. В конвертах «линзы» и инструкция по их применению. Кто конкретно принес эти письма, аппаратура слежения не зафиксировала.
— Конспираторы, мать их! — В сердцах выругался Игнатьев. — Какого беса они от нас прячутся? Боятся, что спросим за «тарелку»?