В то время, еще курсант, Василий Дымогарев, однажды в свободное от занятий время, увидел этого старшину, в одиночестве тренирующегося в спортивном зале. Телодвижения его показались Василию довольно странными и в то же время в чем-то узнаваемыми, такие он видел и в «самбо» и в «каратэ» и еще где-то. Это он после узнал, что «пластуны» почти не напрягаясь, могли противостоять в 1905 году элитным подразделениям японской армии с их излюбленным «каратэ».
Старшина, видя заинтересованность Василия, согласился обучать и его. От старшины Дымогарев набрался боевой премудрости, которая его впоследствии не раз выручала и помогала в службе, хотя и была бледным подобием того, что когда-то было в русской армии. Самого старшину обучил его дед, а того отец, когда-то служивший в батальоне «пластунов», и случайно уцелевший от энкавэдэшных «чисток», но не сумевший в полной мере передать свое искусство потомкам. Но и того, что дошло до настоящих времен вполне хватало, чтобы умеющий боец мог так построить поединок, что его противник был не в состоянии предугадать, каким приемом тот может воспользоваться в следующий момент.
Вот этому Дымогарев и взялся обучать солдат Мезенцева, пытаясь выковать из них роту войск специального назначения. Тем более, добавляя долю иронии в свои размышления, посмеиваясь про себя, думал Василий, приступая к этой задаче: «Новая российская армия», — зародышем которой он сейчас занимался — «должна быть лучшей и самой сильной в мире и тем более в Солнечной системе и за ее пределами!»
13
Времени нужно много
Чтоб до конца пройти
Дарованную дорогу
И не сбиться с пути
И. Тальков
В высокогорной долине северо-восточных отрогов Гиндукуша, на одной из пустынных территорий Афганистана, с применением странноватой для обычного наблюдателя строительной техники, представляющей собой мелких черепахообразных киберов, ползающих, словно тараканы по строительным площадкам, невероятно быстро, по сравнению с привычной строительной техникой земного происхождения, развернулось грандиозное строительство. Киберы, выравнивая скальный грунт, врезались в каменистые склоны, не оставляли за собой даже мелких обломков, пожирая их словно сахар. В их ненасытных утробах любая материя расщеплялась на составные элементы, из которых часть шла на подзарядку энергоаккумуляторов самих машин, а из излишков по заданию управляющего центра методом трансмутации «выпекались» брикеты чистых металлов, оставляемых «черепашками» по пути их следования. Брикеты подбирались другим видом машин, внешним видом напоминающие примитивные металлические параллелепипеды, размером метр на два по основ-ным граням. Этот второй эшелон инопланетной техники проворно складировал брикеты чистых металлов в нескольких подземных ангарах, связанных просторными туннелями с конверторным цехом, находящимся в еще более глубоких горных толщах. Металлоплавильный цех являлся лишь малой долей гигантского производственного комбината, универсального назначения.
«Черепашки» словно кроты или мыши в головке сыра, прокладывая тоннели подземного города. Особым видом излучения, перестраивающим поверхностную структуру горных пород, укреплялись стены тоннелей, превращая их покрытие в практически неуничтожимую техническими военными достижениями земного человечества, броню. Строящемуся подземному городу промышленного назначения могли позавидовать все подземные военные заводы третьего рейха фашистской Германии, вместе взятые.
Город не нуждался в энергии благодаря построенному в долине гигантскому комплексу аэропорта, взлетное поле которого своей поверхностью аккумулировало как солнечную энергию, так и черпало энергию от естественных температурных перепадов в течение дня и ночи. В такой дополнительной накопительной системе, можно сказать, необходимости не было, так как несколько энерговодов прони-зывали земную кору и питали энергетический центр подземного анклава, преобразующий тепло раскаленной магмы в другие виды энергии, но старинная русская привычка, усугубленная дефицитами советской эпохи, сказалась и здесь. Сработал принцип «запас карман не тянет». Хватило бы и «шунтов» от магмы да строительные «киберы-черепашки» по мере накопления энергии в процессе своей работы, также «сливали» излишки таких запасов в тот же единый энергоцентр. Работы проводились по земным меркам с немыслимой скоростью. Уже через два месяца после начала горные массивы в долине были изрыты как головка сыра мышами, но трубчатые стены тоннелей только укрепляли горы своим силовым каркасом. К концу третьего месяца выстроенная структура уже могла полностью функционировать.
Жилые кварталы подземного города с его площадями и проспектами простым взглядом нельзя было отличить от улиц обычного города — в небе сияла имитация солнца и голубого неба, по которому даже изредка пробегали облака. В ночные часы небо покрывалось россыпью звезд, а иногда всходила луна. Здесь не было высотных многоквартирных домов. Одно-двухэтажные домики, иногда с мансардами ровными рядами тянулись вдоль проспектов, посверкивая черепичными крышами. Аккуратно постриженные газоны обрамляли проезжую часть улиц и пешеходные дорожки. Вначале домики были стандартными, но в последствии могли быть перестроены под индивидуальные вкусы своих владельцев.
На центральной площади возвышался комплекс зданий с имитацией под средневековые дворцы, окруженный крепостной стеной, отображающей мотивы замковых оборонительных строений. Здесь располагался управляющий узел всего технологического комплекса, но имел также жилые помещения, в которых на первое время поселились инициаторы этого грандиозного проекта.
Николай Мордовцев находился в своем кабинете стилизованном внутренним убранством под библиотеку средневекового замка позднего периода феодализма. Массивный дубовый стол, мягкие кресла, отделанные полированным деревом стены с гобеленами, тяжелые шторы на высоких стрельчатых окнах создавали своеобразный уют. За окнами зеленел дворцовый парк с обилием молодых елей и каменистых ровных дорожек, с пока не функционирующими фонтанами. Более чем современная оргтехника, основанная на инопланетных технологиях, ненавязчиво вписывалась в созданный интерьер. Над камином, который сам по себе являлся произведением искусства, на стене, прикрывая два скрещенных двуручных меча, висел металлический щит с геральдическим гербом, изображающим двуглавого российского орла. Несмотря, что вся компания находилась здесь уже третий месяц, Николай пока никак не мог привыкнуть к своей новой роли Командора. Когда они три месяца назад наметили это место, находящееся на стыке границ четырех государств, под операционную базу, даже сам Николай не ожидал, что они смогут так капитально и с таким размахом здесь устроиться.
Самым интересным даже сейчас Николаю казалось то, что строительство по-добного города под скрытую от людских глаз базу, было заложено в суперкомпьютере дисколета. Размещение такой базы планировалось в северных отрогах Анд в Южной Америке. Инициаторам «Оазиса» можно было бы устроить базу и там, но не хотелось далеко отрываться от своей Родины. Одно дело обосноваться рядом с границей своей страны, и другое — на другой стороне земного шара. Как тогда претворять в жизнь план возрождения Империи, все равно, что с Луны. Можно было бы начать и в том месте, но тогда пришлось бы восстанавливать не Российскую империю, а другую — Туантинсуйу — империю инков, и делать ее отправной точкой. Но там не было ни необходимого промышленного потенциала, как в своей стране, так и национально образующего народа. Первичный план пришельцев предусматривал именно ползучее проникновение в земную человеческую цивилизацию. А досадное столкновение с «Колумбией» при входе в атмосферу планеты, переключило программу на один из запасных вариантов, и в результате прямое точечное вторжение, которое по та-кому сценарию обычно выполнялось не менее чем пятью сотнями дисколетов, стало осуществляться одним единственным. А на место вторжения повлиял поиск мыслеформы Николая, к которой дисколет стремился, как к кусочку своей вселенной. А обычно при поддержке трех крейсеров с орбиты, которые в свою очередь точечными ударами уничтожали наземные объекты военного назначения, планета, на которую осуществлялось вторжение, была практически обречена. Так что, все случившееся с Ястребовском можно было считать неимоверной удачей.