Посовещавшись, седовласые придворные решили не сообщать об этом Гуин, чтобы не тревожить понапрасну. Однако через минуту она явилась в рубку, чтобы насладиться видом родного звездного неба. А может, и не им одним.
Узнав об отсутствии эскорта, инфанта выразила удивление, но для многих было очевидно, что Гуин думает совсем о другом.
Несчастная девочка, наверное, утратила способность контролировать свои чувства, присущую всем представителям королевских фамилий. Или же еще не приобрела.
Капитан был с ней предупредителен, корректен, держался очень благожелательно. И в то же время – совсем не так, как хотелось бы инфанте.
Гуин страдала. В ней боролись любовь и гордость. Гордость девичья, гордость королевская.
Ее мучения видел и Чолич. Видели их и седовласые придворные. Обсуждать щекотливую тему никто не рисковал.
Ники понял это натянутое выражение морщинистых лиц. Детское увлечение, пройдет. Ну а капитан ведет себя достойно. Как раз так, как нужно, чтобы нежные чувства инфанты умерли в зародыше.
Понял второй пилот и выражение лица Гуин.
При заключении договора об аренде земного корабля было условлено, что она покинет его, как только приблизится военный эскорт.
Корабли еще не подошли. Для инфанты это означало, что ей пока не надо покидать «Подкову» и капитана. Только почему он так равнодушен?
Мэй с болью смотрела на девочку.
Чтобы хоть как–то отвлечься от тягостных мыслей, Гуин отыскала взглядом самую крупную звезду.
Это была Энтойя.
В глазах инфанты блестели слезы. Можно было думать, что они вызваны близостью родной звезды.
Все–таки она – голубой крови.
А эскорт, как понимал Ники Тин, нужен для помпы. Дочь верховного правителя, не чья–нибудь.
В защите она вряд ли нуждалась. Корабль энтойцев был оснащен новейшим вооружением, мощной броней. Он, скорее всего, не имел равных на огромном пространстве обжитого космоса. Целый город, из металла, прочнейшей керамики, пластика, начиненный сложнейшим военным и навигационным оборудованием. Или вернее – крепость, с грозными даже на взгляд, орудийными башнями. Она могла не только отбить массированную атаку, осуществляемую силами целого флота, но и выдержать длительную осаду. Кому захочется испытывать ее на прочность?
И, кроме того, полет совершался в цивилизованных широтах, в окружении дружественных звездных систем.
Ники взглянул на Прозорова.
По его лицу было видно, что капитан предпочел бы сейчас, не дожидаясь эскорта, переправить инфанту, вместе с ее свитой, на энтойский корабль. И заняться делами, ради которых был затеян угон экспериментального корабля.
С этого момента закончится легальная часть блистательной карьеры Сергея Прозорова и начнется – бог знает какая.
На тыловом экране постепенно разрасталась туша энтойского корабля.
Помявшись, Сергей поднял голову, чтобы высказать свое предложение.
Он не успел сказать ни слова.
Будто взрыв сверхновой озарил ходовую рубку. На тыловом экране вспухло огненное, сияющее облако. И оно все увеличивалось.
Ники подумал сначала, что энтойский корабль их атакует.
Но это был взрыв, катастрофической силы.
Онемев от ужаса, присутствующие в рубке смотрели, как на их глазах разваливается на куски слава космических военных сил Энтойи, как, вращаясь, в разные стороны летят ее горящие обломки.
– Включить защиту! – тут же скомандовал Прозоров. – Орудийная палуба – к бою! Приготовить спасательные шлюпки!
Энтойские офицеры еще пребывали в шоке.
Защиту включил Ники Тин. Лу Брэндон кинулся к орудиям. Скорее всего, он не получит возможность пострелять. Капитан решил подстраховаться. Если это нападение на корабль Энтойи – следующей мишенью станет «Подкова».
Обломки разрушенного корабля, несущиеся с огромной скоростью, также могли представлять угрозу.
Выйдя из ступора, к боевым постам вернулись офицеры–энтойцы. И через три секунды корабль был готов отразить вражескую атаку.
Огненный шар словно клубился, подпрыгивал сам в себе, изнутри. Наверное, это рвались все новые заряды, не сдетонировавшие сразу, разной физической природы, разного назначения.
Потом шар начал тускнеть, уменьшаться в объеме.
А напоследок из него, длинным белым рукавом, выплеснулся поток синего пламени. Облако угасло.
Все было кончено. Лишь обломки, рваные куски обшивки, теплоизоляции, на удивление сохранившиеся элементы оборудования продолжали разлетаться в стороны.
Маршевые двигатели «Подковы» не работали. Дрожь и крупная вибрация корпуса, локальные вспышки, фиксируемые тыловым экраном в непосредственной близости, означали, что защитное поле корабля превращает в пыль фрагменты погибшего звездолета, спасая земной корабль.
И компьютерный анализ обстановки в окружающем пространстве наличие какого бы то ни было противника не выявил.
Значит – не атака.
А может, противник, нанеся удар, ушел в гипер, туда, где воевать невозможно и где ему не надо ждать удара в ответ?..
– Лечь в дрейф! – приказал капитан. – Шлюпки за борт!
Зашумели подающие механизмы, с шипением и свистом раскрылись шлюзы. Один за другим включались двигатели маленьких суденышек. Все офицеры–энтойцы, способные управлять спасательными шлюпками, оказались в космосе. В котором сейчас, быть может, гибли, задыхаясь от нехватки дыхательной смеси, их товарищи. И второй пилот, не раз сидевший за ручками управления таких шлюпок, свои услуги предложить не решился. Эта печальная миссия принадлежит энтойцам.
В тяжелом молчании все следили, как юркие шлюпки снуют на месте катастрофы, на фоне ледяной черноты, пытаются настигнуть, удержать, избавить от вращения самые крупные фрагменты корпуса, где еще могли уцелеть отсеки или каюты, в которых переборки, двери были автоматически загерметизированы при взрыве.
Спасательная операция продолжалась одиннадцать часов.
Люди входили в рубку и выходили и нее. Вполголоса отдавались команды, распоряжения. Велись переговоры с экипажами спасателей и выслушивались рапорты. Инфанта не сдвинулась с места. И не реагировала на уговоры пройти в каюту. Отвергала еду и питье, предлагаемые служанками и придворными.
Лицо Гуин превратилось в маску отчаяния. Под глазами легли пятна.
Девочка смотрела на экран. Вероятно, это была первая трагедия в ее жизни. Первая, страшная потеря людей, пусть не родных, которых она знала, видела не раз, которым отдавала приказы. Которые оберегали ее покой и были готовы умереть за нее.
И вот они умерли.
Перед этим меркли, отступали на второй план сердечные муки.
Рядом с Гуин стояла Мэй и держала ее за руку.
Вероятно, пальцы инфанты были холодны как лед.
Глава пятнадцатая. КОМПРОМИСС
Ники взглянул на капитана.
Прозоров теперь не выглядел курсантом летной школы. Он словно похудел за одиннадцать часов. На хмуром лице проступили кости.
Сергей не повернет назад. Тин и понятия не имел, какие у него планы, однако приступить к их осуществлению капитан не сможет, пока не явится энтойский флот.
Но если вдруг по каким–то причинам корабли не придут, «Подкова» должна будет доставить инфанту на одну из планет системы.
Реализация планов капитана откладывалась на неопределенный срок.
Это причиняло ему страдание.
Кто–то взял Ники за локоть.
Он обернулся. Чолич смотрел на него тяжелым взглядом:
– Перекурим. В моей каюте.
Ники понял. Уж Главный координатор Системы наверняка очистил жилье от «жучков», кто бы их ни ставил.
Закрыв дверь, Зоран Чолич кивнул на диван:
– Садись. Ты понимаешь, что произошло?
– Во взрыве могут обвинить Солнечную систему?
– Если была заложена бомба, спецслужбы отработают все версии. Но Солнечная система дорожит союзническими отношениями с Энтойей. Если кто установил бомбу, то – свои, еще дома.