Конечно, у Слоана уже был опыт венчания, думала несчастная чуть позже, когда вокруг загалдели. Кто-то натер канифолью смычок, другие отодвинули столы к стенам. Слоан когда-то уже играл свадьбу с другой женщиной. Скорее всего у него был элегантный, куда более светский праздник в Бостоне – с его чопорной и настоящей женой.
Жена. Саманта, стиснув зубы, смотрела, как мнимый муж наклонился к ее матери. И как у него хватает хладнокровия держаться так, будто этот праздник – настоящий? Ведь они оба знали, что это фарс! Боже, как выпутаться из всего этого?
Но она твердо знала, что этой ночью Слоан Толботт будет спать один. Когда он пригласил ее на танец, она дала ему понять, что ему лучше держаться на расстоянии.
– Что, есть другой выход? – спросил он сухо, оглядывая веселящуюся толпу, которая отмечала их венчание.
– Правда творит чудеса.
– Творит, творит. Ни одна душа в поселке не поверила бы, что мы не спали вместе. И половина из них не поверила бы, что наш брак фиктивный. Ваша матушка первая пришла бы по мою душу с ножом мясника, а затем настояла бы, чтобы вы покинули ее дом, даже если бы вам некуда было идти. Люди подняли бы шум, и часть из них последовала бы за вами. Молва распространилась бы с быстротой молнии. Не только ваша собственная репутация, но и репутация всей вашей семьи пострадала бы по мере расползания слухов. Правда – вещь замечательная!
Саманта даже зубами скрипнула, представив себе такую картину.
– Я не собираюсь спать с вами, – предупредила она. – Я не хочу нарушать супружеской верности.
Кружась в танце перед приветствующей их толпой, Слоан приблизил Саманту к себе.
– Изменится ли ваш взгляд, если я скажу вам, что не был женат?
Она недоуменно уставилась на него.
– И я не шлюха тоже.
Его губы вытянулись в ниточку.
– Хорошо. Тогда не попадайтесь мне на пути, и мы оставим все как было. Отель большой, несложно и разминуться.
Ей не понравились его слова, но спорить не было времени. Танец кончился, и рудокопы, столпившись вокруг, шумно требовали следующий. Прежде чем она успела возразить, ее уже кружил док Рэмси, а Слоан разговаривал с матерью.
Саманта растерянно провожала взглядом мужчин, которые выносили из дверей сундук с ее одеждой и тащили его к предполагаемому новому дому. Ее седло и винтовка были уже там. Она гадала, оказался ли Слоан настолько дерзким, что распорядился также насчет ее кровати и матраца. В любом случае он, конечно, не стал бы выставлять их перед людьми в качестве трофея.
Музыка почти не прекращалась, один танец сменялся другим, и вот она уже в руках очередного партнера. Даже мать теперь танцевала. Некоторые мужчины танцевали друг с другом. У вдовушки, учительницы и жены кузнеца – у всех женщин теперь были пары. Она не могла сказать точно, какая из сестер – Бернадетта или Гарриет – кружилась неподалеку вместе с горным мастером. Другую сестру Саманта вообще не нашла в толпе.
Девушка была почти в полуобморочном состоянии, когда Слоан подхватил ее под локоть и спас от последнего партнера. Она глотнула лимонада, который он ей любезно предложил, и не возразила, когда он, обняв ее за талию, вывел из толпы.
– Вряд ли разумно оставлять свою невесту в обмороке на полу танцевального зала. Кое-кто этого не поймет, – объяснил он свое намерение, в то время как она потягивала прохладный напиток.
– Ваша забота просто поразительна! – Саманта продолжала осматривать зал, стараясь увидеть и мать, и двойняшек. Слишком долго она охраняла и защищала их, и это вошло у нее в привычку.
Она по-прежнему видела только одну из сестер. Встревоженная, она посмотрела в сторону кухни.
– Ты видел Гарриет в последние десять – пятнадцать минут?
Слоан осмотрел помещение.
– Это та, которая с Крейкрафтом?
– Нет, это Бернадетта. Я схожу на кухню, посмотрю. Что-то пьяных многовато.
Последнее, вроде бы не относящееся к делу замечание заставило Слоана последовать за Самантой. Оба знали, что мужчина и виски – взрывоопасная комбинация. При наличии женщин возможность взрыва возрастает многократно. Саманта не задавалась вопросом, хорошо ли, что он пошел с ней, но, в конце концов, это его люди! И он не меньше, чем она, заинтересован в мирном исходе празднества.
Они услышали приглушенные вскрики, как только вышли из шумной гостиной. Слоан тотчас ускорил шаг.
Они проскочили кухню и выбежали на задний двор. Здесь было темно, но крики стали слышнее. Саманта почувствовала, что за ними следом бежал кто-то еще.
Как только Слоан устремился на шум, Саманта услышала чей-то встревоженный голос – за ними наверняка наблюдали. Девушка не отставала от Толботта, ориентиром служила его белая рубашка. Кто-то выскочил из кухни с лампой в руках, и широкая полоса света прорезала темноту двора.
Ужас и бешенство охватили Саманту: в темноте сарая мелькнули золотые локоны Гарриет! Ее заслоняла массивная тень, но Саманта сразу узнала ее голос и приглушенный стон, как бы насильник ни прикрывал ей рот. Взвизгнув от ярости, Саманта рванулась к нему, но Слоан опередил ее.
Дернув мерзавца за ворот, Слоан ударил его тяжелым кулаком в челюсть и опрокинул на землю. Затем, резким рывком поставив на ноги, нанес ему новый жестокий удар – на этот раз в живот. Человек издал какой-то сдавленный звук и рухнул на колени.
Гарриет, всхлипывая, припала к Саманте и уткнулась ей в плечо. Слоан еще раз поднял насильника на ноги. Очередной удар был столь же сокрушителен и хорошо рассчитан, как и предыдущие два. Саманта поморщилась, представив, что чувствует обидчик Гарриет при этой зверской экзекуции: его постепенно превращали в кучу хлама, в мешок с перебитыми костями…
Вокруг собралась толпа. Вперед вышел Краснокожий Джо и попытался удержать Слоана от новых ударов. Джо поднял обмякшего горняка за ворот и швырнул его в руки двух крепких рудокопов.
– Что вам угодно с ним сделать? – коротко спросил он, ни к кому персонально не обращаясь.
– Повесить, – отозвался Слоан, отирая лицо и оглядываясь на женщин, вжавшихся в стену. Платье Гарриет было сильно изорвано, а ее обычно аккуратно уложенные волосы в беспорядке разметались по голым плечам. Его губы сумрачно искривились, когда он увидел страх, который вызвал у нее его вердикт. – Или вывалять в смоле и в перьях? На выбор, мисс Нили.
Саманта пыталась опознать виновного, но тщетно. Видимо, один из тех, кто приходил в поселок и исчезал без следа. При виде разбитого в кровь лица она не испытала никакой жалости. Хорошо хоть штаны его были застегнуты, иначе она бы просто-напросто перерезала ему горло.
Гарриет рядом с ней прошептала:
– Смола с перьями.
Толпа загикала, кто-то тотчас побежал за веревкой.
– Где Вождь Койот? – спросил Слоан. – Есть у него еще эти цыплячьи перья?
– Я разожгу огонь, – предложил кузнец, устремляясь к себе в кузницу.
Переход от радости к насилию подействовал на всех отрезвляюще. Саманта передала Гарриет матери с рук на руки и повернулась к Слоану. Во взгляде его читались привычный холод и уверенность в себе. Он был совершенно трезв и прекрасно знал, что делал. Надо преподать урок всему поселку, пусть знают, что любое насилие будет пресечено и пострадает только виновный.
Люди разбрелись по двору в поисках необходимого для экзекуции. Она в замешательстве направилась к дому.
Она всегда защищала семью, правда, это было очень нелегкой задачей: без оружия в руках мужчины не принимали ее всерьез. Теперь у нее не было оружия, а было только дорожное платье – вместо обычных джинсов. Она оказалась бы беззащитной перед обидчиком Гарриет. И Слоан выполнил ее работу за нее.
Страшновато, конечно, уступать это право человеку, которого презираешь, но она была единственной, кто бы возмутился его вмешательством. Все остальные находили это совершенно естественным – не только потому, что она женщина, а он мужчина, но и потому, что он стал теперь членом ее семьи. Слоан имел право защищать женщин своей семьи любым способом, который посчитал бы уместным.