— Предлагаешь поверить вам на слово?
— Я предлагаю просто посмотреть на то, что окажется в ваших руках. Дайте планшет. Без сети, с одним открытым адресом.
Старший помедлил, потом кивнул парню, который стоял ближе. Тот вынес из темноты потёртый планшет. Санёк продиктовал строку, и я сразу продублировал её в канал.
«Даш, покажи им фойе».
«Уже», — отозвалась Дашка.
На экране планшета проступила картинка. Просторный холл «Ориона», стойка охраны, двое бойцов у турникетов и уборочный дрон, который медленно полз вдоль стеклянной стены. В углу кадра бежал таймкод. Старший посмотрел на него, потом на свои часы, и снова на экран.
— Это могли записать заранее.
— Скажите, что сделать, — предложил Санёк.
Старший подумал секунду.
— Лифт. Пусть поднимется на седьмой и вернётся.
«Сделаю», — написала Дашка раньше, чем я успел передать.
Двери лифта для посетителей на экране закрылись, хотя в кабину никто не заходил. Табло над ними поползло вверх: три, пять, семь. Задержалось на седьмом и пошло обратно. Охранник у турникета поднял голову, посмотрел на пустую кабину, которая открылась перед ним. Он поднялся, подошёл к кабинке, заглянул внутрь, затем почесал макушку и вернулся к прежнему занятию.
Старший долго смотрел на экран. Потом аккуратно положил планшет на поддон экраном вниз.
Я сделал глоток из бокала. Этот мохито показался мне более горьким, чем первый. Отвод на пятидесятом этаже оставался нашим последним входом в «Орион». Всё это время он лежал у нас в кармане на чёрный день. Теперь же он отходил «Поясу». Если когда-нибудь нам снова понадобится это здание, придётся начинать с нуля. Но ничего дороже у нас сегодня не имелось, а за выход с планеты меньшим не платят.
— Своих мы вытащим сами, — наконец произнёс старший. — И сами решим когда. Согласен, это лучше, чем ваш штурм вслепую.
Он помолчал, глядя на свои чёрные руки.
— А с Ниной я спорить не стану. Если она допустила вас к своему сыну, отменять это не мне. Сколько вас?
— Восемь, — ответил Санёк.
Старший повернулся к парню с планшетом.
— Что стоит в грузовом порту?
— «Кервель». Каботажник «Северной транспортной», ждёт обратного груза. Экипаж двенадцать человек.
— Годится. — Старший снова посмотрел на Саню. — Мелкая контора, возит по подрядам для того же «Рудкофф». Корабль сел с экипажем, и он прошёл стандартную регистрацию на прилёте. Вы займёте их места в судовой роли. Личности будут вписаны в реестр компании, с отметкой о прилёте и допуском в порт. Лица под фотографии подгоните сами.
Я почувствовал, как внутри что-то разжалось. Именно этого не хватало нашим запасным личностям: истории на планете. И сейчас, подделывать её не требовалось, её передавали из рук в руки вместе с местом в экипаже.
«Проверка на вылете увидит людей, которые прилетели на этом корабле и на нём же улетают, — отметил Каин. — Самая скучная запись за сутки».
— Когда вылет? — уточнил Санёк.
— Как загрузим. Документы будут к утру.
— Есть сложность. У одного из нас время только до утра. Его вечером проверили в отеле и поставили на контроль. Сняли аппаратный номер визора, и теперь каждая городская станция пишет, где он находится.
Старший нахмурился впервые за весь разговор.
— Железо?
— Его, — поморщился Саня.
Представитель «Пояса» постучал чёрным пальцем по поддону.
— Личность сменим, место в экипаже дадим. Но если на вылете его сунут под контактный сканер, номер всплывёт, а вместе с ним на дно пойдёт весь экипаж. Номер с личностью не сменишь. Это решайте сами. Не решите до погрузки, он остаётся здесь.
— Решим, — отозвался Санёк.
Старший поднялся, и его люди в тени впервые за весь разговор убрали руки от оружия.
— Про Андрея расскажешь всё, как только окажетесь на борту.
— Договорились.
Я поставил бокал на стойку. Лёд в нём почти растаял. Семеро из моих людей утром получат новые лица и чистую дорогу с планеты. А я сидел в клубе на чужих глазах, и каждая станция в городе исправно отмечала, у какой стойки я пью свой мохито.
Я ещё смотрел на тающий лёд, когда в канале вспыхнула строка от Дашки.
«Кость, не хорони себя раньше времени. Решение есть. Мы с Шуриком начали над ним работать, как только ты написал про номер».
«Слушаю».
«Номер зашит в плату, и личность его действительно не трогает. Но это не значит, что его нельзя сменить вовсе. Плату можно перешить целиком, на уровне железа. Да, это долго и для этого нужен прямой контакт и наше оборудование. Но потом визор останется пустым, как с завода. Все личности, архивы, ключи доступа сотрутся. Зато номер будет новый, и ни одна база в этом городе его не знает».
«Каин?»
«Колонию это не затронет, — тут же отозвался интерфейс. — Саня прошёл через ту же процедуру, и память осталась при нём. Потеряешь только то, что хранилось в самом визоре. При желании, часть важной информации можно перенести».
«Есть нюанс, — написал в чат я. — Перешивать долго, а метка в их системе должна где-то жить всё это время. Если она пропадёт, они примчатся быстрее, чем вы закончите».
«Поэтому первый шаг другой, — ответила Дашка. — Твой номер не должен пропасть. Он должен переехать. Ты сейчас в клубе, вокруг сотни людей с визорами. Каин глушит твой, а мы прописываем твой аппаратный номер в визор какого-нибудь человека рядом с тобой. Станция теряет метку на мгновение и тут же находит её снова, в том же зале, в двух шагах от старого места. В клубе, где сотни сигналов лезут друг на друга, такой провал выглядит как обычный сбой».
Я посмотрел на зал. На толпу у танцпола, на диваны вдоль стены… и отыскал парня, который уже минут двадцать спал в углу, уронив голову на подлокотник.
«Код я напишу, но залить его издалека не смогу, — продолжила Дашка. — Чужой визор я через городскую сеть не вскрою, это слишком громко. Заливать будет Каин, напрямую, на короткой дистанции. Тебе придётся подойти к этому человеку почти вплотную».
«А потом?»
«А потом ты исчезаешь. С этой минуты твоя метка останется в клубе до утра, как и положено по легенде. А ты уходишь без сигнала, с другим лицом, и прячешься там, где мы с Шуриком сможем спокойно тебя перешить. Лучше всего на том же складе. Там уже Саня с Кариной, и мы собираемся туда же».
«Есть риск, — добавил Шурик. — Утром придёт результат сверки, СОБ поедет за торговым агентом и найдёт вместо него человека, чей визор отдаёт чужой номер. Он, конечно, ничего не вспомнит и ничего не поймёт, зато поймут они. После этого облаву только усилят. Не исключено, что все транспортники начнут проверять более тщательно».
«Значит, улетать нужно раньше, чем они до него доберутся», — подвела итог Дашка.
Я прокрутил всё в голове ещё раз. Дыры в плане имелись, но я их видел, и они были из тех, которые можно закрыть.
«Саня, — набрал я. — Мне нужно на склад. Спроси старшего».
На картинке Сани старший как раз поднимался из-за стола. Санёк остановил его коротким жестом и заговорил вполголоса. Я видел, как у старшего снова сходятся брови.
— Вы хотите привести сюда человека на поводке, — медленно произнёс он.
— Без поводка, — поправил Санёк. — Его метка останется в центре города, а сам он придёт с мёртвым визором. Ни одна станция не увидит, куда он идёт. Здесь мы перешьём ему железо, и к вылету он будет чище любого из вас.
Старший долго смотрел на Саню, потом перевёл взгляд на Карину, будто проверял, не сошли ли они оба с ума.
— Если он приведёт хвост, я узнаю об этом раньше, чем он дойдёт до двери. И тогда разговаривать уже не стану. Надеюсь, не нужно объяснять, что вас ждёт в случае провала?
— Справедливо.
— И ещё. — Старший повернулся к парню с планшетом. — Узнай, можно ли загрузить «Кервель» ночью. Раз у них время до утра, значит, и у нас тоже. Не хочу рисковать каналом и людьми.
Парень кивнул и исчез в темноте склада.
«Мишка, — написал я. — Мне нужна машина, примерно в двух кварталах от клуба. Без вызова и следов».