«Адрес сбрасываю Карине», — добавила Дашка.
«Получила, — отозвалась Карина. — Выдвигаемся. Сорок минут».
Я посмотрел на свой бокал. Лёд уже начал таять, а я поднял руку и жестом попросил бармена повторить. Тот без вопросов поставил передо мной второй бокал, и почти одновременно Каин развернул на визоре мультиэкран. По краю зрения встали три окна, каждое с картинкой чужого визора: Карина, Санёк, Лёха. Четвёртое, поменьше, показывало карту, по которой три точки ползли к югу промзоны. Звук Каин приглушил до шёпота. Так что даже сквозь басы клуба я различал, как у Лёхи под ботинками хрустит щебёнка.
Последние два квартала Санёк прошёл уже с лицом Кравцова. Колония перестроила основу ещё в машине, остальное он довёл гримом, пока Карина следила за улицей. Идти с этим лицом через центр он бы не рискнул: его сегодня крутили по всем каналам. Но здесь, на краю промзоны, где фонари горели через один, смотреть на него было некому. Кроме тех, ради кого он его и надел.
Склад стоял на отшибе. Длинная коробка из профлиста, ворота под фуры и узкая дверь сбоку с тусклой лампой над ней. Снаружи ни охраны, ни машин. Обычное место, которое сняли на трое суток под мелкий груз.
«Двое на крыше соседнего корпуса, — отметил Каин и подсветил на картинке Карины два тёплых пятна. — Ещё один в кабине грузовика через проезд. Ведут их с того момента, как они свернули с главной».
Карина их тоже заметила. Я понял это по тому, как её взгляд скользнул по крыше и вернулся к двери, ни на чём не задержавшись. Она шла первой, спокойно, с руками на виду, и оружия при ней не имелось, как и у Сани с Лёхой. Это решение подруга приняла сама ещё по дороге, и я его одобрил. Трое вооружённых незнакомцев у двери людей, которых громят по всей планете, дают повод стрелять сразу. Трое безоружных дают повод хотя бы открыть.
Дверь распахнулась раньше, чем Карина подняла руку. В проёме стоял парень лет двадцати пяти в рабочей куртке, за его плечом в полумраке маячил второй, с коротким автоматом.
— Заблудились?
— Нет, — ответил Санёк и шагнул под лампу, чтобы свет упал ему на лицо. — Передай старшему, что пришёл Кравцов. Тот самый, которого служба безопасности объявила вашим человеком.
Парень вгляделся, и я заметил, как он изменился в лице. Он явно узнал Саню, точнее того, под чьей личностью он сейчас стоял на пороге. Охранник обернулся, коротко бросил что-то в темноту склада и снова повернулся к нам.
— Руки на стену. Все трое.
Обыскивали их быстро и со знанием дела: плечи, пояс, голени, швы на куртках. Потом второй достал из кармана плоский сканер и поднёс его к шее Карины, за ухо.
«Ищут активную передачу наружу, — пояснил Каин. — Визоры у всех в городской сети, это нормально, но исходящих потоков нет. Меш-сеть на их частотах не видна».
Сканер прошёлся по Сане, по Лёхе и замолчал. Парень кивнул напарнику.
— Двое внутрь. Третий останется здесь, со мной.
Лёха пожал плечами, отошёл к стене и встал так, чтобы видеть и проезд, и дверь. Об этом тоже договорились заранее, и спорить он не стал.
Внутри склад оказался наполовину пустым. Штабеля коробок с упаковочной плёнкой вдоль стен, в глубине погрузчик с поднятыми вилами, а посередине, под единственной лампой, стол из сдвинутых поддонов. За ним — седой мужчина лет шестидесяти в старом свитере. Ещё двое стояли в тени у коробок, и руки у них лежали там, где обычно держат оружие.
Я заострил внимание на ладонях старшего, сложенных на поддоне перед ним. Пальцы испещрены чёрными трещинами, особенно на костяшках, тёмная кайма вокруг ногтей, серый налёт, который въелся в кожу так глубоко, что уже стал её частью. Такие руки я видел в детстве на Осколке у каждого второго взрослого. Порода не отмывается до конца жизни.
— Садитесь, — произнёс он и кивнул на два ящика напротив. — Твоё лицо сегодня показывают на каждом экране этого города. Человек «Пояса», сбежал из-под конвоя, особо опасен. Я знаю всех наших людей на Норд-Прайме. Тебя среди них нет.
— И никогда не было, — согласился Санёк, усаживаясь. — СБ решила так сама, а мы не стали её разубеждать. Комплекс сегодня брали тоже не ваши. Это мы.
— Что не наши, я знаю. Мне интересно, кто вы такие.
— Люди, которые заключили сделку с Ниной Ковтун на Таргоне.
Старший молчал несколько секунд. Один из тех, что стояли в тени, переступил с ноги на ногу.
— Нина корпоративных к себе не подпускает.
— Нас подпустила, — пожал плечами Санёк. — Потому что мы пообещали найти её сына. И нашли.
Он говорил быстро, короткими блоками, как всегда, когда чувствовал, что собеседник проявил интерес. Он рассказал, как вошёл в «Орион» под лицом Кравцова. Как его взяли и повезли в комплекс СБ, и что он успел увидеть, пока его держали внутри закрытого контура. Подробностей про колонию он, разумеется, не дал, и со стороны всё выглядело так, будто он просто смотрел и запоминал.
— Андрей жив, — закончил он. — Его держат на Гарте.
— Где конкретно на Гарте? — медленно произнёс старший.
— Это я расскажу, когда мы окажемся за пределами планеты. Место, охрану, подходы, — всё, что знаю. Здесь и сейчас вы получаете только название.
— А если я решу, что названия мне достаточно?
— Гарт большой, — спокойно отозвался Санёк. — Ледяная пустыня… Искать там вслепую можно годами. Нам нужно уйти с Норд-Прайма. Город закрыт, космопорт тоже. Вы умеете ходить мимо «Рудкофф», мы нет.
Старший откинулся на спинку стула и некоторое время разглядывал Саню так, как разглядывают породу на сколе, прикидывая, есть ли в ней что-нибудь стоящее.
— Хорошо. Тогда и у меня к вам встречная просьба. После той истории в «Орионе» здесь разнесли три наших ячейки. Семерых взяли живыми, они сидят в изоляторе СБ. Вы сегодня взяли комплекс, значит, умеете. Вытащите моих людей, и я вывезу ваших.
Санёк не ответил сразу, и я видел, как у Карины на картинке чуть сузился угол обзора: она смотрела на старшего, не отрываясь.
Я набрал в канал, не отводя взгляда от танцпола:
«Отказывай. Он прощупывает. Тот, кто сейчас согласится, либо врёт, либо подставной».
Санёк чуть заметно кивнул, будто соглашался с собственной мыслью.
— Нет, — вслух произнёс он.
Двое в тени шевельнулись. Старший даже не моргнул.
— И даже могу объяснить почему, — продолжил Саня. — На комплекс мы шли за своим человеком. Мы к этому готовились, знали, куда и как уйдём. Сейчас весь город ищет нас. В изоляторе после сегодняшнего удвоили охрану, а у нас нет ни оружия, ни времени на подготовку. Если мы полезем туда этой ночью, вы потеряете своих семерых, мы потеряем себя, а Нина потеряет сына, потому что никто больше не знает, где он. Человек, который пообещает вам сейчас этот штурм, либо врёт, либо работает на СБ.
Уголок рта у старшего едва заметно дёрнулся.
«Проверку прошли, — отметил Каин. — Пульс у него не изменился, а мышцы шеи расслабились. Он ждал отказа».
— Тогда мне не о чем с тобой разговаривать, — произнёс старший, но с места не поднялся.
— Есть о чём. Вытаскивать ваших людей я не стану. Зато могу дать вам то, с чем вы вытащите их сами, когда сочтёте нужным.
Санёк положил ладони на поддон.
— Во время подготовки операции мы установили маршрутизатор на пятидесятом этаже. Через него можно войти в общую сеть здания. Камеры фойе, проходная, лифты для посетителей, двери, пожарная сигнализация, вода, климатика. Закрытый контур СБ туда не входит, предупреждаю сразу. До него не дотянуться и нам. Но всё остальное в «Орионе» будет вашим.
В складе стало очень тихо. Даже те двое в тени перестали переминаться.
— Ловушка, — бросил наконец старший. — СБ сама подсовывает вам этот отвод. Мы подключаемся, и нас берут тёплыми.
— Пока меня держали в комплексе, я видел на их терминале список того, что проверили по Кравцову. Отвода в нём нет, — ответил Санёк. — Но на слово мне не верьте. Подключитесь, когда захотите, с чужого терминала, и посмотрите, придёт ли кто-нибудь по адресу. Пользоваться им сегодня вас никто не заставляет. Вы ничего не теряете.