Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Я вас услышала. — Ковтун поднялась и разгладила невидимую складку на брюках. — Завтра к четырнадцати ноль-ноль будьте у грузового терминала. Всего доброго.

— До свидания, — кивнул я и направился к выходу.

Андрей так и остался сидеть у стены. Когда я проходил мимо, он даже не поднял глаз.

Карина за всё время встречи не проронила ни слова. Она толкнула тяжёлую створку ворот, пропуская меня вперёд, и только на улице, под мелким холодным дождём, бросила через плечо:

— Она проверит.

— Знаю. На то и расчёт.

— А если у себя она ничего не найдёт?

Я не ответил. Дождь стекал за воротник, а в голове снова и снова прокручивалось одно и то же: о нашей цели знали «Пояс», моя группа и те, кому уходили мои отчёты.

* * *

Раненых я оставил на Таргоне, а вместе с ними и остальную группу. Пусть отдохнут, они это заслужили. Да и не было никакого смысла тащить на Велену всех. Мы летели туда не воевать, а за информацией.

Со мной полетела только Карина. Баржа «Пояса» ушла с грузового терминала без задержки, и едва Таргон остался позади, инъектор в кресле снова отправил меня в сон. Проснулся я уже на орбите Велены.

Вниз нас спустили на грузовом шаттле, прямо к руднику у подножия хребта.

Едва опустился пандус, в нос ударил запах гари. Она висела над посёлком ровной сизой пеленой, тянулась из труб, из щелей бараков, из дверей мастерских. Ей пахли стены, земля под ногами и люди, которые разгружали баржу. Комбинезоны на них потемнели и задубели, будто их держали над костром.

Встречал нас начальник участка, пожилой сухой мужик с прокуренными усами. Представился Ильичом, оглядел нас с ног до головы и хмыкнул.

— Чистенькие, — заметил он. — Это ненадолго.

За бараками тянулся ряд низких сараев из горбыля. Из-под крыш сочился дым, и сквозь щели я разглядел внутри одежду, развешанную на жердях над тлеющей щепой. Куртки, штаны, рукавицы, маски висели плотными рядами, как окорока в коптильне. Ильич стянул с крайней жерди куртку, встряхнул и бросил Карине.

— Держи.

Карина поймала, поднесла к лицу и поморщилась.

— Это зачем?

— Чтоб не сожрали, — пожал плечами Ильич. — Белые гарь на дух не переносят. Обращённый тебя за сотню шагов учует и свернёт.

Он повёл нас за посёлок, к отвалам. У края старой выработки на земле темнело пятно метров пять в поперечнике. Камень в центре затянуло белёсой плёнкой, влажной на вид, а по краям пятно густо засыпали серым порошком. Рядом стояли два ведра. Молодой парень в задубевшей робе зачерпнул из одного совком и без спешки досыпал серого туда, где плёнка подбиралась к краю.

Я смотрел на ведро и ждал, когда Ильич перейдёт к главному. Он молчал, сунув руки в карманы.

— Дальше что? — спросил я.

— Дальше обед, — ответил он. — Потом смена.

— Я про белых.

Ильич кивнул на вентиляционную будку у копра, из трубы которой валил густой серый столб.

— Перед спуском мы выработки дымом травим. Если кто-то внизу завёлся, сам наверх лезет. А мы его тут встретим.

— Чем?

— Лопатой или киркой. А потом в печь. Из печи опять зола. — Он кивнул на ведро. — Хозяйство замкнутое.

Только теперь до меня дошло, что ничего другого он не покажет. Ни склада, ни лаборатории, ни чертежей. Мы вытащили человека со дна карьера на ледяной планете, ушли из-под лавины, едва не потеряли людей… Я летел сюда за оружием, за тем, с чем можно вести войну, а не отсиживаться по норам. А передо мной стояло ведро печной золы⁈

Я не выдержал и в сердцах пнул его.

Ведро кувыркнулось через край пятна, и серое облако накрыло нас всех. Парень с совком отскочил, закашлялся. Карина отвернулась, прикрыв лицо рукавом прокопчённой куртки. Зола медленно оседала на белёсую плёнку, на мои ботинки, на усы Ильича.

Он даже не моргнул. Дождался, пока пыль уляжется, и повернулся к парню.

— Петька, тащи ещё. — Потом снова посмотрел на меня. — Ну чё, легче стало?

Я промолчал.

— Ладно, бывает, — кивнул Ильич. — Наши поначалу тоже плевались. А сейчас ничего, втянулись.

Он развернулся и пошёл обратно к посёлку, не оглядываясь. Петька подхватил пустое ведро и потрусил следом.

Карина постояла рядом, отряхнула рукав и тронула меня за локоть.

— Пошли.

Я не сдвинулся с места. Стоял весь в золе над белёсым пятном и думал о том, что ради этого ведра морозил задницу на Гарте.

* * *

Я замолчал. Мохито в бокале Чесалина давно выдохся, но он так и не притронулся к нему с того момента, как я заговорил о Велене. Сидел, подавшись вперёд, и смотрел на меня так, будто ждал продолжения, которого не будет.

— Зола? — наконец произнёс он и вдруг коротко, хрипло рассмеялся. — Вы прошли через всё это ради ведра золы?

— Тогда мне было совсем не до смеха, — криво ухмыльнулся я.

И в этот момент в затылке щёлкнул личный канал. Тот самый, который весь вечер молчал.

«Взяла, — написала Карина. — Двое у щита больше не встанут. Снайпер тоже. Машина ушла. Языка взяли, веду к тебе».

«Кто?»

«Сам увидишь».

Я поднялся, прошёл к двери и разблокировал замок. Чесалин проводил меня взглядом, но с места не сдвинулся. Он уже понял, что происходит, и просто наблюдал, сцепив пальцы.

Через минуту створка ушла в стену. Карина ввела пленного, держа его за сведённые за спиной локти. Рукав её куртки был распорот от плеча до локтя, на скуле наливался свежий синяк, но двигалась она так же спокойно, как всегда.

Пленный шёл сам, не упираясь. Высокий, жилистый, коротко стриженный, в рабочем комбинезоне с эмблемой городской энергосети. Правая половина лица заплыла, губа рассечена.

Он поднял глаза и увидел меня.

Я узнал его раньше, чем Каин вывел досье. Глеб Сотников, позывной Сота. Командир третьей группы потока. На Монолите он спал через две койки от меня, и на втором курсе мы три месяца подряд стояли в паре на ночных спаррингах. Просто потому, что больше никто не выдерживал его манеры бить в печень.

Сотников остановился. Я видел, как у него дрогнули ноздри и как он медленно перевёл взгляд с меня на Чесалина, потом обратно. Он пришёл за журналистом, а встретил коллегу.

— Грех? — глухим голосом спросил он.

— Здорово, Сота. Садись.

Карина подтолкнула его к стулу у стены. Он сел, не сводя с меня глаз. Руки остались за спиной, стянутые пластиковым хомутом. Карина встала у двери, привалившись плечом к косяку.

— И снова ремонтная бригада, — тихо произнёс Чесалин и медленно повернул голову ко мне. — Вы знали, что они придут?

— Я на это рассчитывал.

— С самого начала?

— Ещё до того, как вы постучали в мою дверь.

Чесалин долго молчал. Потом взял со столика бокал, посмотрел на мутную воду с остатками мяты и поставил обратно.

— Значит, всё это время я находился здесь в качестве приманки, — произнёс он без обиды, скорее с усталым признанием. — Слушал вас и даже не заметил, что давно на крючке.

— Вы двадцать лет делали то же самое с другими. Держали при себе полезных людей и ждали, кто за ними придёт. Я не изобрёл ничего нового.

— Делал, — согласился он. — Только бывать с этой стороны крючка мне ещё не доводилось.

Я подошёл к Сотникову и присел перед ним на корточки, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Кто дал заказ?

Он смотрел на меня молча. Взгляд ровный, спокойный, ни страха, ни злости. Нас учили одному и тому же, и я прекрасно понимал, что он ничего не скажет. Ни сейчас, ни под химией, ни через сутки. Но попробовать всё же стоило, тем более что я его непосредственный начальник.

— Ладно, — поморщился я. — Тогда я сам.

Я положил ладонь ему на плечо, легко, почти по-дружески. Каин мгновенно вывел на визор его показатели. Пульс, давление, проводимость кожи, дыхание. А затем проник глубже и уже через секунду выдал мне то, что хранилось на визоре.

— Цель: журналист Вениамин Куликов, источник утечки, — начал я негромко. — Ликвидировать, носители изъять. Задача пришла по штатному каналу, с отметкой о допуске. Ты не задавал вопросов, потому что улучшенным такие задачи может ставить только командование проекта. А командуют проектом двое. Я и человек над мной.

50
{"b":"982864","o":1}