Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я пристроился в хвост, чуть отстал и снова вызвал канал.

«Нужна дата. К какому сроку вы успеете подготовиться и когда ждать погоды, в которой нас не увидят?»

Ответ пришёл не сразу.

«По готовности всё почти собрано. Снегоходы проверены, оборудование готово, Карина гоняет всех по графику. С погодой хуже. Прогноз дальше суток здесь никто не смотрит. Метеостанция лагеря прогнозирует только на ближайшую смену. Долгий прогноз считает Марта по данным со спутников», — написал Саня.

«Запроси».

«Не могу. Все четыре сейчас за горизонтом. Ближайший выйдет в зону минут через двадцать».

Я посмотрел на копёр. Возле клети уже толпились люди, первая партия заходила внутрь. Через двадцать минут я буду стоять в штреке, и меш-сеть до меня не дотянется.

«Через двадцать минут я буду внизу. Следующий подъём неизвестно когда».

«Значит, ждём следующего борта?»

«Слишком долго. Из-за нехватки еды здесь всё решится раньше».

Саня замолчал. Я сделал ещё несколько шагов, чувствуя, как ветер толкает в плечо.

«Есть вариант», — вмешался Каин.

«Говори».

«Нам нужен человек, который регулярно ходит между шахтой и поверхностью. Старший смены подходит лучше всех. Семёныч каждую смену поднимается наверх с докладом, обходит посты на горизонте и снова спускается. Никто не считает, сколько раз он проехал в клети».

«И что с того?»

«Я оставлю на нём часть колонии. Ровно столько, чтобы она могла хранить и передавать данные. Внизу, когда он окажется рядом с тобой, она заберёт у меня всё, что нужно отправить. Наверху подключится к меш-сети через его визор и отдаст пакет колонии Сани, а у неё примет ответ. Потом Семёныч спустится и принесёт ответ нам».

Я невольно замедлил шаг.

«Ты хочешь сделать из него почтового голубя».

«Так рой держит связь между своими колониями на одной планете. Споры несут состояние материнской колонии туда, куда она сама дотянуться не может. Я собираюсь сделать то же самое, только носителем станет человек. Колония Сани после перепрошивки на Норд-Прайме устроена почти так же, как я. Она узнает мой код и поймёт, что получает».

«Он заметит?»

«Нет. Колония не станет трогать его тело. Только визор, и только когда он в сети наверху. Для его визора это будет выглядеть как обычный обмен служебными пакетами. По тому же принципу работает наша меш-сеть. Связь пойдёт с задержкой, пока он ходит туда и обратно, но нам хватит и такой».

«Что для этого нужно?»

«Прямой контакт с кожей. Одежда не подойдёт. Он может снять её в сушилке, и всё, что я на неё перенесу, останется висеть на крючке».

Я поднял взгляд на Семёныча. Он стоял у клети в маске и перчатках, застёгнутый под самое горло, и пересчитывал своих людей. Ни сантиметра открытой кожи.

«Сколько времени нужно на перенос?»

«Несколько секунд. Рукопожатия хватит, если без перчатки».

Я снова открыл канал с Саней и коротко изложил ему идею Каина. На этот раз ответ пришёл быстро.

«Моя колония подтверждает, что примет. Говорит, код Каина узнает сразу. Как ты собираешься его передать?»

Я остановился посреди площадки. Охранник, шедший позади, едва не врезался мне в спину, выругался и обошёл стороной.

«С каких пор она тебе что-то сообщает?»

«После Норд-Прайма. Сначала приходили только ощущения. Тревога, уверенность, словно чужое настроение поверх моего. Потом отдельные слова. Сегодня впервые ответила целой фразой, когда я пересказал ей идею Каина».

«Почему молчал?»

«Сам не был уверен, что не схожу с ума. Хотел сначала убедиться».

Я двинулся дальше, догоняя хвост цепочки. Каин заговорил со мной впервые, когда за плечами уже лежали годы обучения на Монолите, после сбоя на одном из экзаменов. Колонии Сани на то же самое понадобилось несколько недель.

«Ты знал?» — спросил я Каина.

«Предполагал. Перед „Орионом“ я передал ей часть своего кода, чтобы ускорить перестройку. Она развивается быстрее, чем развивался я. Но насколько, я пока сказать не могу».

Ответ прозвучал ровно, но я уже научился различать, когда Каин чего-то не договаривает, а когда сам не знает ответа. Сейчас, похоже, он действительно его не знал.

«Имя у неё есть?» — написал Сане я.

«Не спрашивал. Мне пока хватает того, что она со мной соглашается».

«Когда выберемся, расскажешь всё подробно. И мне, и Каину. А ещё нужно Дашку подключить, пусть проверит».

«Договорились. Так что с Семёнычем?»

«Разберусь внизу».

«Принял. Как только выйдет спутник, я передам нашим всё, что ты рассказал. Андрей, Скользкий, жилет, ориентировка. Отдельно про еду, Карине это тоже важно».

«И просчитайте окно».

«Естественно. Марта сверится с прогнозом. Выясним, когда здесь начнётся настоящая метель, и на эту дату ставим выход».

«Работаем», — бросил я и отключил канал.

Я подошёл к клети, когда в неё уже заходили последние охранники. Семёныч стоял сбоку и отмечал каждого кивком. В клети я встал у дальней стены, возле Ткача. Решётка лязгнула, пол дёрнулся, и мы пошли вниз. Над головой поплыло тёмное отверстие ствола, свет прожекторов сузился до пятна и пропал. В визоре мигнул значок меша и сменился серой пометкой «нет сети».

Семёныч стоял у самой двери, спиной ко мне. На первом же метре спуска он стянул маску и сунул её под мышку, а следом за ней снял перчатки и заткнул их за ремень. Руки у него покраснели от мороза, на костяшках белели старые шрамы.

Касаться его здесь я не стал. Во-первых, это выглядело бы крайне странно, а во-вторых, между нами стояло трое, и мне пришлось бы протискиваться, что снова, привлекло бы ко мне не нужное внимание.

Клеть встала, решётку откатили, и смена вывалилась на площадку у ствола. Под ногами снова зачавкала вода, в лицо пахнуло сыростью и машинным маслом. Охранники потянулись было к своим участкам, но Семёныч рявкнул так, что эхо ушло по штреку:

— Стоять! В шеренгу все.

Люди нехотя выстроились вдоль стены. Кто-то ещё стягивал маску, кто-то отряхивал с плеч подтаявший снег. Семёныч прошёлся вдоль строя, заложив руки за спину, и остановился посередине.

— Слушать сюда. Про концентрат знаем только мы. Внизу об этом ни одна живая душа знать не должна. Ни слова, ни намёка, ни шуточки за флягой.

Он медленно повёл взглядом по шеренге.

— Я не дурак и прекрасно знаю, что кое-кто из вас с ними дела крутит. Пока норма идёт, мне на это плевать. Но если хоть один зек узнает про пайку раньше, чем я сам решу ему сказать, я перекрою вам всё. Сигареты, пойло, отгулы, премии. Каждый баул буду лично перетряхивать, а того, через кого протекло, отправлю домой первым бортом без расчёта. Всем ясно⁈

Шеренга ответила нестройным гулом. Ткач, стоявший рядом со мной, смотрел куда-то поверх головы Семёныча с таким видом, будто речь шла о соседнем лагере.

— Разойтись.

Охранники двинулись по участкам. Я выждал, пока Семёныч остановится у стола с журналом смены, и подошёл к нему.

— Шеф, разговор есть.

Семёныч поднял на меня глаза, недовольный, что его отвлекают.

— Чего тебе?

— Отпусти ещё раз в посёлок. Хоть на полдня. Раз со жратвой такая беда, я бы закупился впрок, пока там ещё есть что брать.

Несколько секунд он смотрел на меня молча, словно не поверил, что кто-то посмел произнести подобное вслух.

— Ты что, особенный⁈ — нахмурил брови он.

— Да я же на свои куплю. Чё такого-то?

— Вот именно. Ты будешь тут сухпайки трескать, а остальные на тебя смотреть и жижу хлебать? Сейчас я тебя отпущу, а завтра у меня вся смена в посёлок запросится. И кто тогда работать будет? Ты мне ещё прошлый отгул не отработал, а уже за новым пришёл. — Он ткнул пальцем мне в грудь. — Иди работай, Шахтёр. И радуйся, что я тебя за такие разговоры на нижний уровень не записал.

Я опустил плечи, поскрёб затылок и скорчил рожу, какую состроил бы человек, который понял, что сморозил глупость, и теперь сам этому не рад.

— Извини, шеф. Не подумал.

И протянул руку.

37
{"b":"982864","o":1}