Литмир - Электронная Библиотека
A
A

С другими менялами выходило то же самое. Запрос снова пройдёт через знакомых Скользкого. Мне сообщат, где искать, а ему сообщат, что я продолжаю искать за его спиной. Даже если повезёт и я каким-то чудом узнаю, где держат Ковтуна, до него ещё придётся добраться. Пройти незнакомыми выработками, отыскать нужную камеру, понять, кто его охраняет. Для людей, которые сидят рядом с Андреем, я пока обычный вертухай, задающий слишком много вопросов. Стоит мне повести себя иначе, и они решат, что их хозяину угрожает опасность.

«Он мог соврать», — заметил Каин.

Я перекатил леденец за щёку и задумался.

«Мог. Ковтуна он мне пока не показал».

«Ты рассматриваешь его слова как установленный факт».

«Я допускаю, что он говорит правду. Проверять это ценой жизни Андрея я не собираюсь».

Каин больше ничего не добавил.

Я повернулся набок. Возле самой подушки из трещины в стене торчал клок промасленной ветоши. Прежний жилец заткнул щель и закрасил её вместе со стеной, но сырость добралась и сюда.

Со Скользким я мог справиться, как и с двумя его сопровождающими. Вот только после этого мне всё равно пришлось бы искать Андрея, и подсказать, где именно, уже никто бы не взялся. Плюс после этого счёт шёл бы уже на минуты. Заметь кто-то, что Скользкий пропал, Ковтуна убьют тут же. Уверен, местный авторитет об этом позаботился. Впрочем, он и сам мне это сказал, притом открытым текстом.

Леденец истончился и раскололся под зубами. Я разжевал остатки, провёл языком по нёбу и перевернулся на спину. Ничего дельного в голову не приходило. Я перебирал тех же людей и те же подходы, пока не поймал себя на том, что в третий раз прикидываю, как бы невзначай спросить Ткача про шестой забой.

Я натянул одеяло до плеч и отвернулся к стене. Голоса в казарме постепенно слились в ровный гул. От усталости ныло между лопатками, пружина матраса давила под ребро, но и это вскоре перестало мешать. Я уже проваливался в сон, когда меня осторожно потрепали по плечу.

— Слышь.

Я открыл глаза и повернул голову. Возле койки стоял веснушчатый парень. Тот самый, что по дороге на Гарт пытался выяснить у Семёныча, насколько здесь опасно. На переносице у него шелушилась кожа. Одной рукой он держался за стойку моей койки, другой мял край расстёгнутой куртки.

— Тебя хотят видеть, — почти шёпотом произнёс он.

— Кто?

Парень поморщился и кивнул в сторону выхода.

Я приподнялся на локте. Новичок из моей же смены, охранник, ходил у Скользкого на посылках? Значит, рука авторитета дотягивалась и до казармы. Впрочем, ничего удивительного. Этот парень слишком слабый, чтобы выживать в подобных условиях. Как раз тот самый случай, когда одной вахты достаточно, чтобы понять: второй раз он сюда не полетит, ни за какие надбавки.

Парень отвёл глаза, ожидая, когда я его отпущу.

— Понял. Свободен.

Он отпустил стойку и отступил, освобождая проход.

Я сел, растёр ладонями лицо и потянулся за сапогами. Сон слетел сразу. Пока затягивал шнуровку, успел осмотреть казарму. Большая часть охраны уже разошлась или легла. Койка Ткача пустовала, куртки на крючке тоже не нашлось.

Веснушчатый вернулся к себе и сел, согнувшись над шкафчиком. На меня он больше не смотрел.

Я надел куртку, проверил фонарь и вышел.

У входа в столовую двое охранников обсуждали следующую смену. Когда я проходил мимо, они даже не прервали разговор. За дверью жилого блока потянуло сыростью. Я включил фонарь и направился к забоям. Штрек уже заняла новая смена. Вдали звякали сцепки, по рельсам шла вагонетка. Я прижался к стене, пропуская её, и заметил человека у развилки.

Заключённый стоял рядом с кучей пустых мешков. Невысокий, с перекошенным носом и глубоким шрамом возле уха. Он дождался, пока я посмотрю на него, и коротко махнул рукой.

— Куда? — приблизившись, спросил я.

Он кивнул и первым свернул в боковой проход.

Проводник шёл быстро, почти не глядя под ноги. На развилках не задерживался и выбирал поворот без малейших сомнений. Я старался держаться рядом и не отставать. В освещённых штреках мы встречали рабочих, переступали через шланги, обходили оставленные у стен носилки. Потом лампы стали попадаться реже, а темнота сделалась гуще.

Мы миновали пустую площадку с проржавевшей стрелкой, прошли вдоль старого кабеля, провисавшего до самого плеча, и свернули под низкую арку. Проводник пригнулся заранее. Я едва успел последовать его примеру и всё равно скользнул затылком по мокрому камню.

«Этот участок у нас отмечен?» — спросил Каина я.

«Только до предыдущей развилки. Дальше дополняю карту».

Перед глазами на мгновение проступила схема. За знакомой частью первого горизонта тянулась новая линия, с каждым поворотом уходившая всё дальше в породу.

Я убрал изображение.

«Маршрут записывается целиком», — добавил Каин, хотя я и без его подсказки это понимал.

За аркой штрек пошёл под уклон. Вода здесь текла посередине прохода, и мы перебирались с камня на камень, выбирая сухие выступы. У стены лежали остатки деревянной крепи, брусья которой превратились в рыхлую тёмную массу.

Мы прошли мимо заложенного проёма. Между камнями тянуло тёплым воздухом, и пыль под лучом фонаря уходила в щели. Каин отметил место на схеме. Я даже головы не повернул и продолжал смотреть в спину проводнику.

Где-то в стороне глухо ударили по металлу. Звук повторился, затих, потом раздался снова. За время работы я привык к шуму шахты, но здесь он шёл сквозь породу, и откуда именно, я так и не понял.

Минут через пятнадцать проводник наконец сбавил шаг. Впереди у самого пола светилась узкая полоска. Вход в боковой штрек закрывал тяжёлый брезент, потемневший от сырости. По нижнему краю ткань пропиталась водой и липла к камню. Изнутри доносился запах еды.

Заключённый отодвинул занавеску, заглянул внутрь и пропустил меня.

Я шагнул через порог и сразу увидел Андрея.

Он сидел у стены на длинной скамье. Рядом с ним стоял один из тех, кто сопровождал Скользкого на первой встрече. Сам авторитет устроился за столом, сколоченным из досок и куска старой двери. Перед ним лежал надкусанный хлеб, в эмалированной кружке темнел чай. Лампа под жестяным колпаком давала достаточно света, чтобы рассмотреть лицо Ковтуна.

На снимке, который передала Нина Витальевна, он улыбался. Щёки округляли лицо, волосы лежали аккуратно, и ямочка на подбородке делала его совсем мальчишкой. Сейчас скулы выпирали, губы потрескались, на шее над воротом робы темнели расчёсанные следы. Светлые волосы коротко обстригли, оставив над ухом неровный клочок.

«Ковтун Андрей, — отозвался Каин. — Это он».

Поверх робы на Андрея надели жилет. Грубая ткань топорщилась на груди и боках, а из-под края торчали провода. Андрей держал руки на коленях, растопырив пальцы, и старался сидеть прямо. Когда я вошёл, он начал подниматься, но человек рядом положил ладонь ему на плечо и усадил обратно.

Я остановился. В камере заметно грело от обогревателя, а у меня внутри всё похолодело.

Скользкий отставил кружку и поднял на меня взгляд.

— Узнаёшь?

Я не ответил. Андрей смотрел на меня, переводя глаза с лица на форменную куртку охранника. Похоже, кто к нему придёт, ему не объяснили.

— Что это на нём?

Авторитет опустил глаза на жилет и снова посмотрел на меня.

— Моя гарантия.

— Я задал вопрос, — с нажимом повторил я.

— Взрывчатка, с настоящим зарядом.

С края брезента в лужу у порога мерно капала вода. Я слушал эти капли, заставляя себя выдохнуть.

— Ты совсем охренел⁈

Скользкий сложил руки на столе.

— Тебе ведь понятно, зачем я это сделал. Ты пришёл за человеком, я хочу уйти вместе с вами. Мне нужна уверенность, что по дороге ты не решишь избавиться от лишнего пассажира.

— И ради этого обвесил его взрывчаткой?

— Послушай до конца.

Он постучал пальцем по виску.

— Шахтный мониторинг снимает пульс с визора у каждого, кто внизу. Мои люди подцепили жилет к моему сигналу. Пока сердце бьётся, Андрей жив. Остановится, заряд сработает. Так что теперь за моё здоровье переживать придётся тебе.

34
{"b":"982864","o":1}