— Вижу, — сквозь зубы ответила Дашка. — Тут наст бугристый, проекция не совпадает с рельефом.
— Значит, учитывай. В метель рельеф меняется за минуты.
Началась перегрузка, и тут всё пошло вразнос окончательно.
Шурик соскочил со снегохода, изображавшего тягач, и рванул к нартам Марты с манекеном «Андрея». На полпути он запутался: верхняя перчатка, которую он стащил, чтобы ловчее работать с застёжками спальника, зацепилась за ремень разгрузки, и он потратил несколько секунд, пытаясь её отцепить, прыгая на одной ноге. Мишка тем временем побежал вдоль колонны к машинам с манекенами, на ходу доставая из подсумка пакеты с грелками. Добежал до второй машины, развернулся к третьей и на ровном месте, на гладкой ледяной корке, отполированной ветром, поехал ногами вперёд и грохнулся на спину так, что пакеты разлетелись по снегу.
— Твою же мать! — донеслось в канале.
Он вскочил, начал собирать пакеты, рвал один зубами через маску, второй не поддавался в толстой перчатке. Марта бросила нарты и кинулась помогать ему с последними двумя манекенами.
— Третий этап: минута пятьдесят две секунды. — Голос Карины звучал ровно, без эмоций. — Норматив сорок пять. Перебор больше минуты.
Колонна всё-таки рванула к гряде. Машины шли тяжело, нарты подпрыгивали на застругах, один из манекенов на автопилоте завалился набок и поехал, держась на ремнях. Дашка, шедшая головной, сбросила скорость на гребне заструга, чтобы не перевернуться, и вся колонна за ней поневоле притормозила.
Карина смотрела на таймер. Секунды бежали быстрее, чем снегоходы приближались к зелёной метке на горизонте.
— Пять минут, — произнесла она. — Флайер выходит из ангара.
Колонна была на половине пути.
— Пять тридцать. Флайер в воздухе.
Гряда всё ещё маячила впереди, далёкая, будто совсем не приближалась.
— Шесть минут. Он вас видит. Девять тепловых точек на открытой равнине, все в одну сторону, никаких сомнений, кто это. — Карина помолчала секунду. — Стоп. Все мертвы. Операция провалена.
Двигатели один за другим сбросили обороты, и снегоходы остановились посреди равнины. Над колонной медленно оседало облако выхлопа. Никто не произносил ни слова.
Карина выбралась из-под термоплаща, поднялась на ноги и стряхнула с колен снег.
— Возвращаемся на исходную, — сказала она в канал. — Охлаждаем машины. Через двадцать минут повторяем.
— Кари, может, хоть пожрём сначала? — раздался голос Лёхи.
— Если на реальной операции у нас будет полторы минуты на перегрузку вместо сорока пяти секунд, жрать будет уже некому, — отрезала она. — Двадцать минут, Лёш. Работаем!
Второй заезд начался через двадцать минут и закончился ещё быстрее первого.
На этот раз Лёха чихнул.
Он лежал под термоплащом на краю ущелья, вжавшись в снег, и держал на прицеле силуэт второй вышки. Карина дала отсчёт, оставалось две секунды до выстрела, и в этот момент мороз, который весь день пробирался ему в нос сквозь щель между маской и капюшоном, решил, что время пришло. Лёха чихнул так, что дёрнулся всем телом, и учебный заряд ушёл в небо, высоко над нарисованной вышкой. Силуэт на визоре вспыхнул жёлтым: тревога.
— Стоп, — ровно произнесла Карина. — Вышка два подняла тревогу. Все мертвы.
— Да я… — начал было Лёха.
— Я слышала. Будь здоров. Ещё раз, поехали.
— Будь здоров, — эхом раздалось в канале голосом Мишки, и следом его же сдавленный смешок. — Лёха, смотри яйца не отморозь. А то лежишь себе в мягком сугробе, как на перине, пока мы тут бегаем.
— Хочешь, поменяемся? — огрызнулся Лёха, выбираясь из-под плаща и отряхивая снег с плеч. — Полежишь полчасика неподвижно на минус пятидесяти, посмотрим, как ты потом бегать будешь. Я уже задницы не чувствую.
— Это всё от безделья.
— Это оттого, что кто-то не может за полторы минуты пять пакетов порвать.
— Мальчики, — вклинилась Дашка, — вообще-то, вы оба мёртвые, а трупы не разговаривают.
* * *
Третий заезд дошёл до перегрузки.
Лёха на этот раз отстрелялся чисто, дышал ртом, сквозь стиснутые зубы, будто боялся, что мороз снова полезет в нос. Карина сняла свою цель на тридцать первой секунде. Дашка остановила колонну точно у шлагбаума, на этот раз сбросив скорость за полсотни метров заранее.
— Второй этап: в норме. Пошла перегрузка.
Шурик выскочил к нартам, уже без перчатки на правой руке: снял её ещё на ходу и сунул за пазуху. Через двенадцать секунд «Андрей» в спальнике лежал на нартах Марты, пристёгнутый ремнями. Мишка рванул вдоль колонны. Бежал теперь иначе, не по гладкой корке, а по самому краю колеи, где снег оставался рыхлым и не скользил.
Первый пакет вскрылся сразу. Второй тоже. На третьем Мишка зацепился за ремень, которым манекен был пристёгнут к сиденью, и потратил несколько секунд, высвобождая руку.
— Тридцать восемь… — считала Карина. — Сорок… сорок пять. Норматив.
Мишка дорвал последний пакет и сунул его под куртку чучела.
— Пятьдесят одна. Старт!
Колонна сорвалась с места. На полпути к гряде один из манекенов на автопилоте ушёл с линии: заструг отбросил его машину вправо, и автопилот, пытаясь вернуться на курс, начал рыскать из стороны в сторону, тормозя всех, кто шёл следом.
— Даш, четвёртая машина, — бросила Карина.
— Вижу, правлю.
Пока Дашка перехватывала управление и выводила машину обратно на линию, колонна потеряла скорость. Гряда приближалась, но медленнее, чем бежали секунды на таймере.
— Пять минут. Флайер выходит из ангара. — Пауза. — Пять двадцать. Вы ещё на открытом. Пять тридцать…
Головная машина Дашки нырнула за гребень, когда таймер показывал пять сорок одну.
— Стоп, — произнесла Карина. — Хвост колонны под флайером. Последние три машины он видит. Двое убиты, «груз» заметили. Операция провалена.
— Да ладно, — простонал Мишка. — Сорок секунд всего!
— За сорок секунд флайер успевает развернуться и выйти на линию огня. Ещё раз.
* * *
Четвёртый заезд Мишка начал с идеи.
— Кари, а давай я им общий шнур протяну, — предложил он, пока машины перегревали под тентом. — По одному на каждую машину с манекенами. Пакеты прикрепляю к шнуру клапанами, дёргаю, и все вскрываются разом. Мне тогда не надо бегать к каждому, только дёрнуть четыре шнура, и всё.
— Делай, — кивнула Карина.
Шнуры сработали. На двух машинах из четырёх. На третьей пакеты замёрзли и не разорвались, а на четвёртой клапан, зажатый морозом, вырвало вместе с куском шнура. Мишке всё равно пришлось бежать к двум машинам вручную, ругаясь на чём свет стоит.
— Перегрузка: сорок девять секунд, — отметила Карина. — Уже ближе. Мишка, шнуры прогревай перед стартом, держи их за пазухой.
— Да понял я, понял…
До гряды колонна дошла за пять минут двадцать восемь секунд.
— Стоп. — Карина выдохнула. — Последняя машина под флайером. Груз прошёл, но одного из нас он видит. Дальше погоня идёт по его следу, и половина плана летит к чёрту. Ещё раз.
— Кари, — подал голос Лёха. — Может, хватит на сегодня? У меня пальцы уже не гнутся.
— Ещё один заезд, — отрезала она. — Последний. И чтобы на этот раз без сюрпризов.
Последний заезд пошёл так, как не шёл ни один до него.
Снегоход Мишки и Шурика выскочил на край ущелья, и в ту же секунду из глубины трещины ударили хлопки петард.
— Подрыв, — произнесла Карина. — Начали.
Сухие щелчки учебных зарядов прозвучали почти слитно. Лёха лежал неподвижно, как камень, дышал через стиснутые зубы и выстрелил ровно на выдохе. Силуэты вышек на визорах погасли один за другим.
— Двадцать девять секунд.
Колонна уже шла к шлагбауму. Дашка сбросила скорость заранее, за полсотни метров, и встала точно на метку, будто её туда поставили рукой. Марта за ней, вплотную, нарты развёрнуты как надо.
— Встреча. Отставание — ноль.
Шурик соскочил с машины без перчатки на правой руке. Спальник с «Андреем» лёг на нарты, щёлкнули карабины ремней. Мишка не бежал, а скользил вдоль колонны по рыхлому краю колеи и рвал шнуры, которые грел у себя за пазухой до последней секунды. Четыре резких рывка — четыре облачка тепла проступили в тепловом режиме визоров внутри курток манекенов.