Литмир - Электронная Библиотека
A
A

За иллюминаторами висело сплошное белое месиво. Ни неба, ни земли, ни горизонта, только снег, несущийся мимо стекла с бешеной скоростью. Иногда в белой мути проступали более тёмные полосы, и тогда казалось, что прямо по курсу выросла скала. Потом полоса проносилась мимо, и сердце, сжавшееся в комок, неохотно отпускало.

— Ветер на трёх тысячах западный, тридцать пять метров, — ровным голосом сообщила Дашка, глядя на свой экран. — На двух тысячах уже северный. С порывами до сорока восьми.

Мишка ничего не ответил, только чуть довернул штурвал. Шаттл накренился, ветер ударил теперь в правое крыло, и машину повело в другую сторону.

Ветер бил с разных сторон. На каждой высоте у него было своё направление и своя сила. Шаттл проваливался из одного слоя в другой, как из одной реки в другую, и каждая из них текла по-своему. Мишка только успевал выровнять машину против одного потока, как её подхватывал следующий и швырял в противоположную сторону.

— Ни хрена не вижу! — выругался Мишка. — Даш, где твой хвалёный маяк?

— Отстреливаю.

Где-то под днищем коротко хлопнуло. Маяк — небольшой обтекаемый цилиндр с собственным тормозным парашютом, — ушёл вниз, в белое ничто, и через полминуты Дашка шумно выдохнула.

— Сел. Связь со спутниками есть. Ловлю три из четырёх, этого хватит.

На экране перед Мишкой развернулась картинка. Маяк сбросил парашют у самой поверхности, чтобы ветер не утащил его в сторону, и теперь, лёжа на снегу, ощупывал всё вокруг себя коротким радиолучом. Три спутника над головой засекали его положение с точностью до нескольких сантиметров. Дашка сводила всё это вместе, высчитывая рельеф из треугольника, который образовывали спутники, и через несколько секунд перед Мишкой проступила зелёная сетка. Ровное плато, лёгкий уклон к северу, несколько торчащих из снега каменных зубцов на западной кромке и широкий, совершенно чистый прямоугольник под посадку.

— Вот твоя полоса, — сказала Дашка, помечая место посадки на экране, — Двести на шестьдесят. Камни по левому краю, так что держись правее.

— Вижу.

В салоне за их спинами стояла тишина. Никто не произносил ни слова, но по лицам было видно всё. Лёха вцепился в подлокотники и сидел, глядя прямо перед собой, с таким каменным выражением лица, будто ему было глубоко плевать на происходящее. Только желваки на скулах ходили. Марта прикрыла глаза. Шурик смотрел в иллюминатор, на белую муть, и, кажется, даже не дышал. Карина сидела ровно, сложив руки на коленях, и только её пальцы чуть заметно сжимались каждый раз, когда шаттл проваливался.

Все старательно делали вид, что всё в порядке, но получалось одинаково плохо.

— Тысяча, — сообщила Дашка. — Восемьсот… Шестьсот…

Мишка перевёл двигатели в режим вертикальной тяги. Под брюхом шаттла с низким гулом ожили посадочные сопла, и машина начала терять скорость. Шаттл больше не летел, он медленно оседал, повиснув на столбах раскалённой плазмы, и теперь каждый порыв ветра ощущался вдвое сильнее. Без скорости крылья уже не держали машину, и её болтало на тяге, как подвешенную на нитке гирю.

— Четыреста. Ветер боковой, слева. Пятьдесят метров в секунду.

Порыв ударил в борт с такой силой, что шаттл начало заваливать на правое крыло. Пол накренился, кто-то в салоне вскрикнул, по грузовому отсеку прокатился глухой грохот: что-то тяжёлое съехало вбок и упёрлось в стяжки. Мишка рванул штурвал, бросил всю тягу на правые сопла, и шаттл, едва не положив крыло на воздух, заложил крутой вираж. На несколько секунд за иллюминатором правого борта вместо белой мути проступила белая же, но куда более плотная поверхность, настолько близко, что перехватило дыхание. А потом Мишка выровнял корпус, развернул машину носом против ветра, и её перестало швырять. Ветер теперь бил в лоб, ровно и предсказуемо, и шаттл замер, медленно продолжая оседать.

Тон двигателей стал ниже. Снег под брюхом взметнулся облаком, на мгновение скрыв всё вокруг. Опоры коснулись плато так мягко, что никто в салоне не почувствовал даже толчка. Двигатели выдохнули в последний раз, гул пошёл вниз и через несколько секунд окончательно затих. За стеклом по-прежнему выла метель, и в её вое теперь отчётливо слышалось, как поскрипывает остывающий металл.

В салоне повисла пауза.

— Всё, что ли? — неуверенно спросил Лёха, не отпуская подлокотники. — Сели?

Шурик фыркнул первым. Следом засмеялась Марта, потом не выдержала и Дашка. Карина опустила голову и улыбнулась, впервые за весь спуск.

— Нет, Лёх, мы ещё летим, — с серьёзным лицом сообщил Мишка, наконец разжимая побелевшие пальцы. — Сейчас ещё разок в бочку закручу, чтобы ты точно проснулся.

— Да иди ты, — буркнул Лёха и только теперь отпустил подлокотники, медленно разминая затёкшие пальцы. — Я просто уточнил.

— Он просто уточнил, — передразнила Марта, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Лёш, у тебя лицо такое было, будто ты завещание в уме составляешь.

— Я и составлял, — признался Лёха. — Вот только тебе там ничего не досталось, кстати.

Салон снова грохнул смехом. И в этом смехе было столько облегчения, что он ещё долго не мог утихнуть. А за стеклом выла метель. По обшивке шаттла хлестал снег, медленно заметая его на ровном белом плато, в трёхстах с лишним километрах от «Чёрного лебедя».

— Отставить ржать, — с серьёзным лицом произнесла Карина, хотя ещё секунду назад сама заливалась звонким смехом.

Хохот оборвался не сразу, а будто нехотя, с последними смешками и всхлипами. Карина дождалась тишины и развернула над проходом проекцию.

Человеку со стороны эта картина не сказала бы ровным счётом ничего. Кусок карты, рассечённый тысячами разноцветных линий, которые пересекались, расходились, петляли и снова сходились в узлах, отмеченных крохотными цифрами. Глядя на это, сложно было даже понять, где верх, а где низ. Но команда знала назначение каждой линии. Всё здесь было просчитано до секунды: каждый шаг, действие и пересадка с машины на машину. Мало того, всё это дублировалось несколько раз на случай, если что-то пойдёт не так, а что-то обязательно пойдёт. Жёлтым шли запасные маршруты, оранжевым аварийные, а красным — то, о чём никто не хотел говорить вслух.

Небрежным взмахом руки Карина убрала со схемы все запасные варианты, оставив только зелёные линии основного плана, и картина сразу стала проще и понятнее.

— В двух километрах отсюда есть ущелье, — начала она. — Рельеф на нём похож на край карьера: такой же уступ, такой же подход с равнины. Собираем всё необходимое и начинаем отрабатывать основной план. Миха, Шурик, вы на шаттле, координируете. Даш, Марта, ваша точка вот здесь. — Она подсветила метку на схеме. — Мы с Лёхой стартуем отсюда.

— Да помним мы, — отозвалась Марта.

— Я рада, но повторить лишним не будет. — Карина даже не повернула головы. — Загружаем схему на визоры и проецируем на ущелье, чтобы видеть вышки, пост и всё остальное на своих местах. Всё, выходим.

— Прямо сейчас, что ли? — округлил глаза Лёха.

— Нет, Лёш, давай подождём, пока погодка наладится. — Карина наконец посмотрела на него. — Работать нам предстоит в метель. Значит, и тренироваться будем в ней. Нужно точно понимать, что нас ожидает, а не гадать.

— Да я так, уточнил просто, — буркнул Лёха. — Думал, может, пожрём сначала.

— Жрать — дело поросячье, — отпустила шпильку Марта, уже натягивая термобельё прямо поверх тонкой футболки.

Лёха открыл было рот, чтобы ответить, но его перебила Дашка. Она сидела на корточках у бокового экрана, на который выводились данные с груза, и хмурилась.

— Блин, один снегоход не отзывается. Похоже, что-то с автопилотом.

— Я посмотрю, — тут же оживился Мишка, отстёгиваясь и выбираясь из кресла пилота. Было видно, что после посадки он просто не может сидеть без дела, и любая поломка сейчас для него лучший подарок.

Салон заполнился суетой. Команда отстёгивала стяжки, стаскивала брезент со снегоходов, выкатывала нарты к аппарели и грузила на них всё, что понадобится: канистры, термоплащи, верёвки, ящики с пайками, оружие. Тренироваться решили всерьёз, с полным грузом и в полном снаряжении, так, чтобы всё проходило в режиме, максимально приближенном к реальности.

21
{"b":"982864","o":1}