Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Мать моя! — наконец выдохнул Лёха.

— Минус пятьдесят пять в среднем по планете. — Марта уже сидела с развёрнутым экраном, пристёгнутая к креслу, и сверяла данные. — И это я не про бурю, а просто в среднем по планете.

— Спасибо, утешила, — буркнул Лёха.

Карина отстегнулась, оттолкнулась от подлокотника и плавно подплыла к соседнему иллюминатору. Поймала поручень, остановилась и молча посмотрела вниз. Взгляд у неё стал рассеянным, будто она искала на этой белой поверхности что-то конкретное, хотя с такой высоты разглядеть карьер было невозможно.

Дашка ничего не рассматривала. Она сидела в кресле второго пилота, рядом с Мишкой, и её пальцы летали над развёрнутым интерфейсом.

— Миш, мне нужен разворот на тридцать градусов по оси. И держи ровно, пока я не скажу.

— Ща всё будет.

Маневровые двигатели коротко фыркнули, шаттл плавно повернулся, и звёзды за остеклением медленно поплыли в сторону. Лёху качнуло вместе с корпусом, и он крепче вцепился в поручень.

— Отлично. Открывай створку.

Мишка щёлкнул тумблером, и где-то под днищем шаттла тихо загудел привод. Через несколько секунд по корпусу прошёл лёгкий толчок, будто кто-то легонько постучал снизу по палубе.

— Первый ушёл, — доложил Мишка.

На экране у Дашки вспыхнула маленькая зелёная точка и медленно поплыла прочь от шаттла.

Спутники собирали Дашка с Шуриком ещё на Таргоне. Четыре небольших коробки, каждая размером с дорожный чемодан, без двигателей и маркировки, чтобы исключить любое излучение, пока они не получат команду проснуться. На орбиту их выталкивало обычной пружиной, без вспышки и теплового следа. Для любого радара «Рудкофф» такая коробка выглядела бы как ещё один кусок орбитального мусора, которого над любой планетой висят тысячи тонн. Движение корректировалось сжатым газом, который выпускался короткими беззвучными импульсами, чтобы их невозможно было засечь с поверхности.

— Второй пошёл, — сообщил Мишка через полминуты, когда Дашка скомандовала новый разворот.

Дашка вывела точки на общую карту орбиты и начала разводить их по местам. Четыре спутника должны были встать так, чтобы над карьером в любой момент висел хотя бы один из них, и так, чтобы связь шла короткими пакетами, по долям секунды, и выглядела в эфире как обычные помехи.

— Третий… Четвёртый…

— Есть. — Дашка что-то быстро набрала, и зелёные точки на карте одна за другой начали смещаться, расходясь по своим орбитам. — Все четыре на месте. Импульсы коррекции прошли штатно. Разворачиваю антенны.

— Ты уверена, что их не засекут? — спросил Шурик.

Он сидел в салоне, пристёгнутый к креслу за спиной у Дашки, и за весь перелёт, кажется, не сказал ей ни слова сверх необходимого. Мишка весь перелёт держался с ним ровно и подчёркнуто вежливо, и от этой вежливости в салоне становилось теснее, чем от ящиков.

— Уверена, — не оборачиваясь, отозвалась Дашка. — Мы с тобой их вместе собирали.

— Я помню. Просто спрашиваю.

— Всё нормально, Саш.

Мишка покосился на Шурика в отражении остекления, но промолчал. Карина заметила этот взгляд и тоже ничего не сказала.

Прошло ещё несколько минут, пока Дашка выводила спутники на рабочий режим и проверяла канал. Потом она замерла, прислушиваясь к чему-то, и подняла руку, призывая к тишине.

— Есть сигнал. Это Саня.

В салоне сразу стало тихо. Лёха даже отпустил поручень и повис посреди салона, забыв, что держаться всё-таки надо.

— Выводи на всех, — сказала Карина.

Голос Сани зазвучал в ушных имплантах у каждого. С лёгким треском, приглушённый, будто он говорил, прикрыв рот ладонью.

— Слышу вас. Значит, долетели.

— Долетели, — ответила Карина. — Как вы?

— Нормально. Мы на месте со вчерашнего дня. — Саня помолчал. — Говорить долго не могу, у меня окно минуты на три, пока смена в столовой. Слушайте внимательно. Нас разделили при распределении. Я в охране верхнего периметра: вышки, пост у въезда на серпантин, патрули. Костян в шахте, на смене надзирателей горизонтов.

— Вы не вместе? — нахмурилась Карина.

— Нет. И связи у меня с ним тоже нет. Внизу порода, «меш» до поверхности не дотягивается, я пробовал. Пока он на смене, мы друг для друга не существуем. Но это не катастрофа, может, даже к лучшему. Он ищет Андрея, я разбираюсь с периметром. Остальное идёт по плану, никаких отклонений. Документы прошли, легенды держатся, вопросов никто не задаёт.

— Что с погодой? — спросил Мишка.

— Вчера нас посадили в самый циклон, потом над нами прошёл глаз. Затишье, ясное небо, и такой мороз, что я думал, у меня лёгкие треснут. На дне показывало минус восемьдесят с лишним. Сейчас глаз ушёл на северо-восток, и на нас снова наползает стенка циклона. Метёт так, что дальше собственного носа не видно. Если хотите садиться незаметно, лучше момента не будет. Через сутки может уже распогодиться.

Мишка переглянулся с Дашкой.

— Понял, — ответил он. — Садимся сейчас.

— Тогда удачи. Следующее окно у меня через двенадцать часов. Дальше на связь выхожу только сам, меня не вызывайте, у нас в блоке охраны всегда кто-то рядом. Всё, отбой.

Канал щёлкнул и затих.

Несколько секунд в салоне никто не произносил ни слова. Лёха медленно подплыл обратно к поручню и почесал затылок, Марта что-то пометила у себя в визоре. Карина так и висела у иллюминатора, держась одной рукой, и смотрела вниз, на белую поверхность. Там, где-то глубоко, в темноте и тепле шахты, сейчас находился Грех, и до него теперь не мог дотянуться никто из них.

— Значит, в одиночку там работает, — тихо произнесла она.

— Справится, — коротко ответил Мишка. — Он всегда справляется.

Он развернулся к пульту и положил руки на штурвал.

— Так, народ, — произнёс он громче, на весь салон. — Шутки кончились. Все по местам и пристегнуться. Проверить крепления груза вокруг себя, особенно у тех, кто сидит у ящиков. Сейчас включу двигатели, и всё, что плавает, полетит к корме. А в атмосфере, если что-то сорвётся, оно вас размажет по переборке. Шурик, ты рядом с канистрами, проверь стяжки на них.

— Проверю.

— Лёха, хватит висеть посреди салона, как воздушный шарик. Садись уже нормально.

— Да сажусь я, сажусь.

Лёха оттолкнулся от потолка и неуклюже рухнул в кресло, едва не промахнувшись мимо него.

Карина вернулась последней. Она оттолкнулась от иллюминатора, мягко подплыла к своему креслу, пристегнулась и на секунду закрыла глаза, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Колония в её крови молчала, но Карине показалось, что под этим молчанием шевельнулось что-то похожее на беспокойство. Чужое и чуть более тревожное, чем её собственное.

Мишка дал импульс на торможение. Невесомость разом кончилась, всех вдавило в кресла. Шаттл накренился и пошёл вниз, навстречу белой спирали, которая медленно наползала на них с края планеты.

Корабль вошёл в атмосферу на дневной стороне, и первые минуты всё шло так, как и положено. Корпус затрясло, по обшивке за иллюминаторами пополз оранжевый отсвет раскалённой плазмы, а вибрация поднялась от палубы до самых зубов. Машина была тяжёлой и надёжной: длинный фюзеляж с широкими треугольными крыльями, похожий на хищную птицу, которая сложила лапы и идёт в пике. Такие шаттлы строили на века, и этот, судя по потёртостям, своё столетие уже разменял. Но держался он уверенно, и первые минуты Мишка позволял себе вести его почти лениво.

А потом свечение за стеклом погасло, и они вошли в циклон.

Первый удар пришёлся в левое крыло. Шаттл качнуло так резко, что у Марты из пальцев выскользнул стилус и улетел куда-то под кресла. Машину развернуло на несколько градусов, нос клюнул вниз, и в ту же секунду её подбросило, будто огромная ладонь шлёпнула по днищу. Тяжеленную многотонную махину, набитую снегоходами и топливом, ветер швырял, словно пёрышко.

Мишка вцепился в штурвал так, что побелели костяшки пальцев. Вторая рука не останавливалась ни на секунду: летая над панелью, перебрасывала тягу с одного двигателя на другой, подправляла закрылки, ловила крен раньше, чем тот успевал развиться. Он не произносил ни слова. Только губы иногда шевелились, будто он отсчитывал что-то про себя.

20
{"b":"982864","o":1}