Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На Игоря насели, прося рассказать про вино, он сел на диван, закинул ногу за ногу и начал рассказ. Все слушали, раскрыв рты, про терруары, года урожая, сорта. Потом началась дегустация шампанского с перерывами на тосты и забавные истории. Наташа чувствовала себя птенчиком под его крылом, тем более, он следил, чтобы она не пила лишнего и закусывала.

Колючка и Олюшка наконец принесли таз оливье и жареные крылышки, которые сразу растащили. Наташа прижималась к Игорю и млела, ей снова хотелось танцевать медляк или целоваться, она тихонько это транслировала. Работало! Игорь обнимал ее, прижимал к себе и был уже готов, но тут из кухни донесся хлопок, и вышла Джулия с бутылкой шампанского, поставила на стол и проговорила пьяным голосом:

— Флеш-рояль тебе, мальчик! Смотри, что у меня! Кло дю Мениль Блан де Блан, Круг! 1992 года урожая! — Она подмигнула Игорю. — У меня тоже есть опыт работы барменом. Знаешь, что это за игристое?

Игорь напрягся, глаза его заблестели — вызов был принят. Наташа совсем сомлела, ей не хотелось ни песен Круга, ни его шампанского. Ей хотелось Игоря, и чтобы никто не мешал. Но пока не судьба, Игорь возбудился на шампанское и долго рассказывал, какой крутой этот французский дом, что это шампанское выпускают только в определенный год урожая, прошлый сочли недостаточно удачным.

Его низкий голос растекался по венам расплавленным свинцом. Наташа не стала закрываться — пусть всем будет так же хорошо, как ей! Игорь заставил найти бокалы определенной формы, хорошенько сбить послевкусие от виски, налил понемногу каждому, боясь уронить даже капельку и долго рассказывал про пузырьки, послевкусие, цвет, выдержку, правильную температуру, и что шампанским можно называть только продукт из Шампани, а остальное все — игристое, но советскому человеку эти правила не писаны.

Он так аппетитно рассказывал, что, даже если налил бы в бокалы уксус, всем было бы вкусно.

Закончил он дегустацию так:

— А когда бутылка закончится, я скажу, сколько она стоит.

Наташа думала, двести баксов.

— Откуда оно у тебя? — спросил Игорь у Джулии.

— У меня мама медик, — честно ответила она. — Ей подарили. Видели бы вы, сколько у нее французских духов и дорогого алкоголя! Так что пейте на здоровье.

Бутылка закончилась быстро, Игорь встал и увлек за собой Наташу. Она хотела завизжать от счастья. Так интересно! Гости такие хорошие, Игорь с ней — что еще надо для счастья! Ну почему люди не летают?

Игорь вышел на улицу покурить, сказал, глядя на штрихи дождя в свете уличного фонаря.

— Терпеть не могу, когда в доме накурено. Ничего с собой поделать не могу.

Докурив, он коснулся губами ее шеи, шепча:

— Признайся, ты ведьма? Что ты со мной делаешь?

От этого прикосновения мир будто бы взорвался фрагментами калейдоскопа и окончательно поплыл, она захлебнулась собственным дыханием.

— Я… ничего. Просто я… Я так люблю.

— Пойдем наверх, — шепнул он, но не смог оторваться и снова припал к ее губам.

Последнее, что Наташа подумала прежде, чем окончательно улетела, что все хорошо, все именно так, как надо! Вот оно, истинное счастье.

Глава 34

Разгром

Просыпаться было тяжело. Наташу включали частями: сперва появилось ощущение собственного тела, но без головы, головы как будто нет, потом — органы чувств: осязание, обоняние, слух. Зрение не включили, потому что веки отяжелели так, что ну никак не получалось их разлепить!

Здравствуй, похмелье, вот ты какое! Не то, что она ощутила, когда в девятом классе напилась браги у Ирки — то было детское, звонкое, а это взрослое, настоящее, будто дубиной по голове ударили. Во рту Сахара, в голове рой мух вместо мыслей, тошнит.

Не уследил Игорь! Наклюкалась с непривычки.

Игорь⁈

Последнее, что Наташа помнила, как они обнимались, когда он курил. И все. Обидно! Самое интересное и приятное, что в старости вспомнить приятно, да внукам не рассказать, будто ластиком стерли. Все еще не открывая глаз, Наташа перевернулась на другой бок, чтобы обнять Игоря, но его рядом не оказалось.

Вот тут-то глазоньки и открылись. Куда он подевался? Кровать расстелена, Наташа голая, а где Игорь? Было или нет? Но кто-то же ее раздел. А вдруг ее прямо в процессе срубило, она-то еще не изучила, как ее организм реагирует на алкоголь. Вот это будет стыдно! Вон рюкзак Игоря, а где он сам?

Хотелось подняться и пойти его искать, но не моглось. Тело было ватным и непослушным, перед глазами, что называется, летал вертолет. Пи-ить!

— Спасите меня, кто-нибудь, — прохрипела она, глядя на люстру, наворачивающую круги по потолку.

Только теперь Наташа огляделась. Она спала в маленькой уютной спальне: все деревянное, мебель старинная, на стенах — то ли картины, то ли поделки в рамочках, но исключительно пичуги разных цветов и видов. Пучок бессмертника на стене. Родного бессмертника с розовыми колокольчиками-цветами, которые сохраняют цвет и форму много лет. Тоска сжала сердце, домой захотелось. Там еще лето и купаться можно, не то что здесь, серость, сырость и Игорь ее бросил.

Или не бросил, а обнимается сейчас с унитазом? А может, кофе ей готовит?

Размечталась!

Неведение было более невыносимым, чем состояние, Наташа поднялась на локтях, и у нее расползлись цветные круги перед глазами, желудок подпрыгнул к горлу, но вскоре отпустило. Она села — и снова дикое головокружение.

«Никогда не буду бухать, — пообещала себе она. — Ни капли. Какая же гадость! И как алкаши спиваются, когда утром хоть сдыхай?»

Шаг, еще шаг, потянуться к двери…

Одеться! Чуть голая не выскочила, позорище.

Ежеутренний ритуал одевания превратился в серьезное испытание. Каждое резкое движение провоцировало головокружение, а джинсы-то в обтяжку… Но в конце концов Наташа справилась, открыла дверь комнаты и обнаружила себя на лестничной клетке второго этажа, а лестница деревянная, скрипучая, крутая. Спускаясь, она представляла себя индийской женщиной с кувшином на голове, только ей предстояло не расплескать содержимое своего желудка.

Туалет был заперт, там кто-то блевал.

— Весело, весело, встретим новый год, — пробормотала Наташа, привалилась к стене.

Пока не двигалась, было нормально. Она слышала, что помогает, если выпить рассол. Что-нибудь выпить, потому во рту пересохло, и в носу, и глаза болели.

В кухне царил бардак: куча посуды, батареи бутылок, а гостиная напоминала поле боя, где полегли рыцари, сражавшиеся с зеленым змием. Лео распластался на диване, свесив руку. Штаны сползли, открывая левое полупопие. В кресле, запрокинув голову, спала одноклассница Каролины, а ее подруга скрючилось прямо на полу.

Рассола не нашлось, и Наташа жадно присосалась к бутылке «Боржоми», и на миг почувствовала себя счастливым человеком. Хлопнула дверь маленькой спальни на первом этаже. Вышла очкастая Олюшка, всплеснула руками.

— Господи, зачем же так пить⁈

Наташа позавидовала юной трезвеннице.

Олюшка кивнула ей, покачала головой, подергала дверцу туалета и сказала:

— Если что, есть еще уличный в конце огорода.

Сознание прояснялось, и все отчетливей проступал вопрос, где же Игорь. Уехал домой пьяный? Пошатываясь, как зомби, и не расставаясь с минералкой, Наташа протопала в прихожую, нашла взглядом его ботинки, выглянула на улицу: его мотоцикл стоял под навесом. Значит, он закрылся в туалете.

Тяжело вздыхая, Олюшка принялась наводить порядок на кухне, жалуясь:

— А я ей говорила, что так и будет. День теперь срач разгребать. Хорошо, что воскресенье, и на работу не надо.

Олюшка нашла мешок и стала сгружать туда бутылки.

— Помоги, что ли, раз ты самая живая, — ворчала она. — Ледовое, блин, попоище!

— Хорошо.

Наташа нагнулась за бутылкой, но ее скрутил рвотный спазм, она закрыла рот рукой и рванула на улицу, в тот самый деревянный уличный туалет. Но, пока добежала, все прошло, только во вру стало горько.

60
{"b":"982863","o":1}