— Я исчезну минут на десять, ровно в восемь буду на месте. Все, прогулы закончились, и я с вами каждый день.
— Там наши байкеры пришли, — поделился Антон. — Целая толпа. Готовься, будет весело.
Его слова Наташа пропустила мимо ушей; она спешила к Игорю. Вот расскажет все ему, простится с ним окончательно — тогда можно сказать, что долги розданы и совесть, если не чиста, то тщательно выстирана.
Игорь был на своем месте, что-то размешивал, отвечая на вопросы двух бритых парней. Увидел ее в красном платье, изменился в лице и даже взбалтывать коктейль стал медленнее. Отвернулся, разлил коктейль по стаканам, бросил туда лед. Наташа сбавила шаг. Он даже не поздоровался. Сейчас как пошлет… но попытаться она должна. Однако он шепнул на ухо напарнику и поспешил ей навстречу; выглядел он взволнованным.
Они остановились в метре друг от друга. Хотелось приласкать его теплом, но Наташа не выпускала эмоции.
— Привет, — уронила она, отводя взгляд, только сказала, что надо поговорить, как он положил руку на плечо как ни в чем не бывало, и закружилась голова.
— Идем, — уронил он, воровато озираясь, и увлек ее в курилку, где накинул ей на плечи свою куртку и протянул сигаретную пачку.
— Извини меня за… это было ужасно. Ума ни приложу, что на меня нашло, такое учудить. И главное, я совершенно ничего не помню.
— Это я должна просить прощения, — проговорила она, взяла сигарету, но не чтобы курить, а просто, чтобы заполнить неловкую паузу.
— Это был клофелин. Нас всех наклофелинили, Джулию, которая это сделала, должны уже повязать менты…
— Но зачем? — удивился он.
— Из-за меня, тебя это касаться не должно. В общем, все это было сделано, чтобы… ну, назло мне.
Дальше Наташа продолжила скороговоркой, давясь подступающими слезами:
— Этого ей можешь не говорить, но что попал под раздачу, а не виноват, что не вернулся домой — это аргумент. В общем, извини, что втянула тебя в это, мне совершенно не стоило.
Уронив сигарету, Наташа рванула в подсобку, чувствуя, что не справляется, но он схватил ее за руку и вернул, и обнял, качнул в объятиях. Наташа оцепенела. Нельзя реветь, тогда и он расплачется. Нельзя-нельзя-нельзя.
— Тебя поэтому не было? Ну тише. Ну я же взрослый мальчик и должен отвечать за свои поступки. Ты ни в чем не виновата. Тебе Милый рассказал про Ольгу?
Наташа кивнула. Игорь не отпускал ее — почему? Уходил бы уже, что ли, к своей Ольге!
— Прости, малыш, я запутался. С Ольгой мы расстались, похоже, навсегда, к этому все очень долго шло, мы то сходились, то разбегались. Вот уж не ожидал, что ты будешь себя винить.
Знал бы он! Но об эмпатии знать ему категорически нельзя.
А ей что делать, что значат эти объятия? Снова непонятки. Стольких усилий стоило его хоть немного забыть, и снова она на крючке. Хоть смейся, хоть плачь. Закрыв глаза, Наташа просто нежилась, наслаждалась его теплом, пока он наконец не сказал:
— Идем уже. Замерзнем.
Антон уже держал микрофон, а Валерун играл «Мусорный ветер» — видимо, байкеры заказали. Вон они, весь второй этаж оккупировали. Так скоро армянский ресторан превратится в байк-клуб. О, а вон Пашка с дедом усаживаются за столик. Наташа помахала им, беря второй микрофон. Дед солидный такой, в пиджаке, при галстуке. Сурен и Ашот пришли с улицы, тоже помахали ей.
Песню исполнял Антон, она чуть оттеняла его голос своим сопрано. Следующий заказ был ее — «Мне хорошо». Пашка аж шею вытянул, так удивился. Когда Наташа закончила, подбежала сперва к хозяевам, поулыбалась и сказала, все хорошо, потом обняла деда, уверила его, что все в порядке. Ему Пашка, похоже, ничего не рассказал, ну и правильно! Нечего нервировать пожилого человека.
— Внучка, растешь! — оценил ее исполнение дед и признался: — Когда ты только сказала, что устраиваешься к армянам, я разволновался и пришел сюда посмотреть на тебя, на них, пообщался с ними и успокоился. Они отличные ребята.
Наташа ощутила, что кровь прилила к щекам.
— Ты говорил с ними обо мне?
Пашка подпер голову рукой, заинтересовавшись рассказом.
— Я представился криминальным авторитетом и возжелал тебя купить.
Наташа аж на стул села. Во дед продуманный! Брат зааплодировал.
— Видела бы ты, как они тебя защищали! — продолжил дед. — Как родную, племянницей представили. Хорошие ребята.
— Креативно, — выдал брат очередное странное слово и поднял стакан сока: — За тебя, сестра, за твое великое будущее!
Как же ей хотелось рассказать о том, что дар с ней, но не при дедушке же! Потому она просто коснулась его радостью и шепнула на ухо:
— Дар остался со мной, я так счастлива, так счастлива!
— Будь осторожна! — вернув улыбку, напутствовал он.
Видя, что молодежи надо пошептаться, дед удалился в туалет, а на его место сел Сурен. Криминального авторитета в деде он не узнал, поздоровался с Пашкой, принялся Наташу нахваливать, что, когда она поет, и у него душа тоже поет, такой талант, такой талант!
Так было хорошо на душе, так светло! Впервые за долгое время Наташа ощущала себя на своем месте. Осталось решить, что делать с театральным.
Друзья, следующая глава будет завершающей.
Эпилог
Когда страсти улеглись и разум успокоился, Наташа наконец смогла согласиться встретиться с Рассадиной. «Смогла» — не потому, что была занята, а просто любые мысли о театральном вгоняли ее в ступор, в желание забиться в темную щель и дрожать.
Так получилось, что мечта издохла и восстала упырем, который высасывал из Наташи жизненные силы, и пришлось собственноручно ее прикончить. Огромных усилий стоило заставить себя прийти в институт втихаря, рано утром, чтобы не пересечься с Воеводиной, у которой из-за нее распалась мастерская, с Каролиной, у нее теперь точно будут проблемы с дедом, с одногруппницами, которые видели ее голой на фото и хихикали, и забрать документы.
Такое облегчение Наташа чувствовала раз в жизни, когда с синим опухшим лицом отсиживалась после побоев у бабушки, и вдруг — суперская новость: отец выметается из их квартиры! Но папаша над ней издевался всю жизнь, а тут ее довели до невротического состояния меньше чем за месяц. Что скажешь, талантливые люди талантливы во всем.
Но теперь точно все. Можно наконец пополнить репертуар новой песней, позаниматься вокалом с Рассадиной, поработать нормально, клиенты, наверное, уже изголодались по косметике. В туманной, но ближайшей перспективе замаячила квартира в Марьино. Еще папаша Саматова в ноги пал, дал тысячу долларов за моральный ущерб, попросил сыночка пощадить. Деньги Наташа взяла, а топить Байзака в ее планы не входило, он и сам немного жертва.
Нужно позвонить Саше, спросить, как у нее дела с торговлей, как-никак Гаечка — автор текстов, практически член группы «Анна». Вот только телефона у Саши нет, но это ничего, можно позвонить Пашке, попросить, чтобы позвал ее.
По старой памяти Наташа специально заглянула в ГУМ и снова купила киевский торт.
Как там дела у Рассадиной? С ролями, судя по всему, у нее все отлично. Может, замуж собралась? Очень интересно было на нее взглянуть, она подтянулась и помолодела, такие метаморфозы видеть всегда приятно. Но вдвойне приятно осознавать, что человек расцветает благодаря твоим усилиям.
Вот знакомый дом, знакомый двор. Наташа остановилась и прислушалась к ощущениям. Это была ностальгия по времени, когда мечта жила, влекла за собой в неизведанное закулисье. Думалось, что там, в темноте за сценой, живет волшебство, а оказалось — мерзость. Она допускала мысль, что только ей так повезло, но желание играть на сцене сдохло вместе с мечтой. Но времена, когда она мечтала, были такие светлые! А сейчас ей как будто семьдесят лет, и она с завистью глядит на себя юную и наивную.
Войдя в подъезд, она постучала в квартиру Рассадиной. Та сразу же открыла, и Наташа мгновенно почуяла неладное, напряглась, завертела головой, выискивая подвох. Остановила взгляд на двух парах женских полусапожек в прихожей, инстинктивно поправила лямку «косметички», перекинутую через плечо.