Глава 2
Неслыханная дерзость
— Остановитесь! — крикнула Наташа, с трудом подавив желание занять место охранника. — Давайте ее выслушаем.
Сурен обернулся, его лицо вытянулось от удивления.
— Что ты такое говоришь? Столько беды из-за нее. Вообще в милицию ее надо сдать, есть у меня один знакомый, хулиганку оформить может.
Охранник остановился. Алена трепыхнулась, осознала тщетность усилий и обмякла, но не сдалась.
— Скажите, что с Антоном! Потом выгоняйте, насмехайтесь, сажайте меня в тюрьму. Мне надо знать!
Наташа подошла к ней, сосредоточившись на ее ощущениях, чтобы почувствовать ложь, ощутила Аленино негодование, безразличие охранника, ярость Сурена, требующую выхода.
— Типа ты не знаешь, что с ним.
Наташа уставилась на Алену в упор, она не отвела взгляда.
— Не знаю. Мне пришло письмо, что он покалечен, типа это я виновата. Это ты писала? Что с ним? Он же вон он, поет… На понт взяла?
Виноватой она себя больше не чувствовала, ничего не боялась — думала, что ее развели.
— Взял на понт, тушите свет, — пробормотала Наташа и обратилась к Сурену: — Похоже, она не виновата, потому что… зачем ей приходить?
Сурен потер подбородок, подумал и вынес вердикт:
— Не надо парню расстраиваться и встречаться с ней, он работать не сможет. — Он обратился к Алене: — Если подождешь в подсобке, то поговоришь с ним после работы. Сейчас вам видеться не надо.
— Ну хотя бы скажите, что с ним, — чуть ли не взмолилась она, встала на цыпочки, силясь разглядеть бывшего парня. — Если все в порядке, то я пойду.
Она была почти уверена, что ее обманули, начала злиться. Наташа на ее месте думала бы, что письмо написал сам Антон, чтобы воззвать к ее чувству вины или даже вернуть.
Наташа все взвесила и снизошла до ответа:
— На него напали типа любера. Это качки, которые…
— Я знаю, кто такие любера, — прервала ее Алена.
— Избили, жизненно важные органы не повредили, но битой раздробили пальцы на руках. На обеих. Больше пострадала правая, вряд ли он сможет играть на гитаре.
Алена распахнула глаза. На Наташу обрушился вихрь ее эмоций: боль, негодование, злость на кого-то. Никаких сомнений не осталось, что она ни при чем.
— Вот же блин… Как же так?
Злость трансформировалась в ненависть. Похоже, виновник все-таки был.
— Это сделал твой отец, — скорее констатировала, чем спросила Наташа — блефанула, чтобы застать Алену врасплох, вряд ли она будет сдавать папашу.
Девушка закусила губу и потупилась. Мотнула головой.
— Я не знаю.
Еще как знала! Но искренне надеялась, что отец не пойдет на крайние меры.
— Значит, он списал Антона вместе с долгами, — поставила точку Наташа. — Это точно он, даже не сомневайся. Гопота действует не столь изобретательно: налетели, избили — все. Тут же специально отняли самое дорогое, отрабатывали заказ.
Алена повела себя неожиданно: привалилась к стене спиной, сползла на корточки, сжалась в комок и разрыдалась. Вот так… Непривычно было в конченой стерве видеть человеческие черты. Но не стоит обольщаться, суть-то ее стервозная никуда не делась. Из-за обрушившегося чувства вины и беспомощности, у Наташи свернулся ком в горле, и она закрылась. Однако ее отношение к этой девушке перевернулось, из-за эмпатии она не могла не сопереживать.
За сценой наблюдал Сурен, подошел к Наташе, кивнул на корчившуюся Алену.
— Чего она?
Наташа шепнула ему на ухо:
— Она не заказывала Антона. Призналась себе, что это сделал ее отец, и страдает.
Сурен покачал головой.
— Ай, сложно! Семья есть семья, девушке предстоит трудный выбор.
Охранник так и околачивался неподалеку. Убедившись, что шоу отменяется, гости танцевали рок-н-рол под песню Сюткина «Любите девушки, простых романтиков» — у Антона отлично получалось ее петь, и музыканты не видели, что происходило в другом конце зала.
А поскольку Наташа пропала, разбираться прибежал Валерун — и слава богу, что не Антон. После таких новостей он не смог бы нормально работать.
Из-за мелькающих лучей стробоскопа он не заметил Алену недалеко от выхода у стены и обратился к Наташе:
— Тю ты, я думал, тут у вас потасовка, помощь нужна. Натка, пропустила ты свою очередь.
Сурен просто повернул голову и указал на рыдающую Алену кивком головы. Она уткнулась лицом в колени, и Валерун на сразу ее узнал.
— Ну и что… Ох ты ж е-мое! Зачем она пришла? — в его голосе прорезались угрожающие нотки, Наташа больше не открывалась, но не надо быть эмпатом, чтобы уловить интонации, заметить, как он напрягся, готовый к атаке.
— Вы идите. Я ее проведу в подсобку, — пообещал Сурен.
Наташа взяла Валеруна под руку и повела, рассказывая, что случилось и почему Антон с ней будет разговаривать потом. Рассказ вышел долгим, они беседовали в стороне от места, где пел Антон — уже вторую заказанную песню «Браво» — «Ветер». Наташа закончила, и Валерун кивнул:
— Правильное решение — позволить им встретиться после обеда. Одобряю. Но чтобы ноги ее тут не было. Вот поговорим — и до свидания.
— Не возражаю, — буркнула Наташа. Она много раз слышала, что нет черного и белого, но не соглашалась с этой истиной. Как же нет, когда есть ее отец — воплощенное зло. Вот уж дрянь-человек без положительных качеств! Вторым таким человеком ей показалась Алена: наглая самоуверенная хабалка, которая за копейку любого с дерьмом смешает.
Но вот Алена расплакалась, слезки смыли черноту, и оказалось, что есть в ней и человеческое. Получила анонимку, что бывший искалечен, примчалась, хотя знала, что ее тут никто не ждет. Конечно, ей такой поступок дался проще, чем дался бы большинству других людей, потому что она более толстокожая, но все равно неприятно ведь!
Однако поступок — человеческий. Ей выгоднее было бы закрыть глаза, заткнуть уши и отсидеться. Но нет, примчалась, вон. Значит, неравнодушна к Антону. Может не как к объекту вожделения, а как к человеку, с которым не один пуд соли съела, и это заслуживает если не уважения, то хотя бы нормального отношения.
Вот только как отреагирует Антон? Скорее всего, выслушает ее, ведь он до последнего отрицал очевидные вещи и защищал ее.
— Что там у вас? — спросил Антон, когда микрофон взяла Наташа, она услышала, как Валерун излагает Антону придуманную версию:
— Девка белочку словила, на всех кидалась, демонов изгоняла. Выгнали.
— Друзья! — крикнула Наташа в микрофон. — Сегодня замечательный вечер! И восхитительная ночь. Веселимся! Все на танцпол! Аплодируем тем, кто танцует! Для вас всеми нами любимая песня «Ночь». Отрываемся! — И запела: — День сменяет ночь, так длится много лет…
Она заметила, что бычок покрупнее, что заказывал «Фраера» перестал тискать Кристину и уставился влюбленными глазами, а девушке и хорошо, она жадно поедала бутерброды с черной икрой.
Когда Наташа допела, этот суровый и страшный бык со взглядом убийцы подошел к ней и, краснея и бледнея, сказал довольно связно для быка:
— Анна, а какие песни вы поете? Есть список?
Надо привыкать, что все будут называть ее Анной и думать, что группа названа в ее честь. На миг Наташа растерялась, ведь список был совсем коротким, и она рисковала потерять авторитет, потому поинтересовалась:
— А что вам нравится? Вика Цыганова по душе? Хотите, я вам посвящу «Любовь и смерть?»
На его пальцах синели наколки, расплывшиеся то ли от времени, то ли из-за криворукости кольщика.
Эту песню знали все, у кого дома был телевизор, и клип видели все, потому поклонник радостно закивал, протянув деньги, аж десять тысяч, в два раза больше, чем надо.
Сосредоточиться на песне не получалось, настроиться — тоже, в мыслях засела Алена. Выгнать ее получилось только с помощью красавчика-бармена. И сразу надрыв получился, и нерв. Вспомнился клип песни, где играл актер, чем-то похожий на этого красавчика, но не столь совершенный. Как вообще можно уродиться таким идеальным? Может, если его раздеть, изъян найдется?