Палата звенела перекликающимися приборами, как лес — птицами на рассвете. Ашот лежал с краю, у стены, оплетенный проводами, с трахеостомой, синими губами, ввалившимися глазами. Непонятные приборы рисовали графики на экранах, Наташа лишь поняла, что температура у него повышена, пульс под 100, и датчик пищит, но никто не подходит — о проблеме знают.
Наташа посмотрела на Сашу с надеждой. Ну давай, скажи, что все можно исправить.
Саша замерла в нескольких метрах от его кровати, с ужасом оглядела больных, втянула голову в плечи.
Ну⁈…
Рядом с Ашотом лежал грузный мужчина, привязанный к кровати, таращил невидящие глаза в потолок, шевелил губами, дергался. Так активно дергался, что простыня сползла, обнажив дырку в грудной клетке, откуда выходили дренажи.
Наташу замутило, она отвернулась, упершись в кровать Ашота. Гаечка шагнула к соседу Ашота, накрыла рукой его мокрый лоб — мужчина затих, успокоился, задышал ровно. И минуты не прошло, как Саша потянулась к Ашоту, положила руку на грудь поверх простыни.
Сотни вопросов крутились в голове, но Наташа молчала, боялась спугнуть удачу. Смотрела на Гаечку, которая водила руками по простыне, и пульс Ашота успокаивался, температура падала.
Только когда Саша пошатнулась, Наташа заподозрила неладное, подхватила ее под локоть, но было поздно. Бледная вспотевшая Гаечка с посиневшими губами упала в обморок. Если бы не Наташа, расшибла бы голову.
Оказывается, за ними следил медбрат, он выбежал, засуетился.
— Не надо было приходить, — проговорил он. — Психика девушки не выдержала. Сколько ей лет?
— Она отца не видела. Было запрещено, — ушла от ответа Наташа.
Медбрат подхватил Гаечку под руки, выволок из палаты на кушетку в коридоре, похлопал по щекам. Яркая брюнетка сунула Гаечке под нос ватку с нашатырем, но и это не помогло. Медики переглянулись, Наташа занервничала и спросила:
— Что с ней?
Медики опять переглянулись, но ничего не сделали, потому что запищали приборы в одной из палат, и они убежали туда спасать кому-то жизнь, оставив Гаечку на кушетке.
Наташа потрясла ее, пошлепала по щекам, наклонилась и проговорила:
— Саша, я все понимаю, спасибо, конечно, но надо просыпаться!
Мимо пробежала женщина-врач, бросила на Гаечку удивленный взгляд и исчезла в той же палате, куда ломанулись все.
Вот теперь стало страшно. Вдруг Саша впала в летаргический сон? Она говорила про дар, но кто знает, как он работает?
Что делать, если она сегодня вообще не проснется? Как объяснять деду, почему она в таком состоянии? В конце концов, как ее вообще домой доставить? Кто ее понесет, у Наташи точно не хватит сил.
Валеруну не позвонить, деду тоже, он на работе, Борька на Арбате… Жаль, что Гаечкин парень не поехал с ними, куда ее теперь? И что с ней будет?
Набрать Пашку! Он должен знать. И есть надежда, что он еще дома, вот только откуда ему позвонить, когда она в реанимации, а ближайший переговорный пункт невесть где.
Тяжело вздохнув, Наташа села на кушетку, потрясла Гаечку — безрезультатно. Нащупала пульс на шее — нормально, сердце бьется. Нечасто, но бьется, значит, это не летаргия.
Но что тогда?
Врачи покинули палату минут через десять, разошлись в разные стороны. Медбрат остановился возле кушетки, почесал в затылке.
— Так и не очнулась?
Наташа развела руками.
— Прям как Спящая Красавица. Не знаю, что делать. Ее не добудиться, на себе тащить? Так не дотащу.
Парень понажимал болевые точки, пошлепал Гаечку по щекам, уронил:
— Сейчас решим. — И убежал.
Пришел с крупной коротко стриженной женщиной, Наташа предположила, что это заведующая. Она измерила Саше давление, прицепила на палец какой-то приборчик, посчитала пульс и поднялась, озадаченная.
— Такое впечатление, что она очень крепко спит, никаких патологий я не вижу.
— И что делать? — чуть ли не взмолилась Наташа. — Раньше с ней такого не было!
— Подумай, как везти ее домой. Оставить девушку тут мы не сможем.
От бессилия захотелось завыть. Попели песни, называется.
— Я ее не подниму, — сказала Наташа. — У друзей, которые помогли бы, нет телефона…
Из палаты, где недавно кого-то откачивали, выкатили каталку с бледно-желтым очень худым мужчиной. Глаза его были закрыты, он не шевелился… и не дышал. «Умер», — с ужасом подумала Наташа и отвернулась. И Гаечка тут лежит рядом с трупом, ужасное место!
Планировалось вместе с Сашей поехать на Арбат, забрать Антона и переместиться в подвал. А теперь что делать? Мчаться на Арбат за Тохой, вместе тащить Гаечку на улицу, грузить на такси, а дальше, как мешок картошки — в подвал. Наверняка это вызовет вопросы. И дед спросит, где Гаечка и что с ней.
Медбрат выжидающе смотрел на Наташу. Она наконец сказала:
— Я смогу ее забрать только через два часа. Можете ее пристроить куда-нибудь на диванчик?
— Сейчас.
Медбрат снова убежал, а вернулся с заведующей, которая сказала командирским тоном:
— Девушка, тут у нас не гостиница, а реанимация. Ты притащила несовершеннолетнюю, делай теперь, что хочешь, но тут ее быть не должно.
Понимая, что врач права, Наташа все равно злилась и ничего с этим поделать не могла. Хоть бы позвонить дали! Да если даже дадут, она ни с кем не сможет связаться. Так что придется как-то выкручиваться самой. Но как? В реанимации ей не помогут, тут все заняты, вон, опять побежали на писк приборов кого-то спасать.
Бросить Гаечку или положить ее на пол, как бомжиху, Наташа тоже не могла. И тут до нее дошло, что делать, она взмолилась:
— У вас наверняка есть лишняя кушетка. Можно положить ее в коридоре и подождать, пока она проснется? Ну пожалуйста!
Наташа сложила руки на груди лодочкой и попыталась надавить на жалость, но не получилось. Медики оказались очень закрытыми людьми. Когда каждый день сталкиваешься со смертью, иначе никак.
Подумав с полминуты, заведующая кивнула. Медбрат поднял Гаечку, как лишившегося чувство бойца, перекинув ее руку через плечи, Наташа вытолкала кушетку, куда определили Гаечку, которая сразу же поджала ноги и сунула кулак под голову — то есть она вела себя, как спящая, а не впавшая в летаргию.
Наташа села рядом, от злости стукнула затылком о стену. А если Саша сегодня вообще не очнется, что делать? Ночевать здесь? Или их вышвырнут из больницы? И ведь о помощи никого не попросить!
Еще ее мучило осознание, что Антон ждал ее и автора текстов, а потом Наташу будет ждать Натка с Евгением, чтобы посмотреть квартиру. И не дождутся, потому что Гаечка может проспать и до утра. И никак никого не предупредить, что Наташа не сможет прийти!
Глава 9
Здравствуй, новая жизнь!
Время шло. Гаечка спала беспробудным сном. Каждые полчаса приходил медбрат смотреть, как она. Спустя четыре часа он вышел, снова попытался ее разбудить и, не добившись результата, наконец предположил, что это что-то нездоровое, и предложил отвезти ее в приемное отделение — пусть там разбираются. У реанимации другой профиль, пока медики возятся со спящей, кому-то может срочно понадобится помощь, и секундное промедление будет стоить больному жизни.
Когда парень ушел в отделение договариваться насчет транспортировки в приемное, видимо, по телефону, Наташа была близка к панике. На смотр квартиры она точно опаздывала. Представляла, какими словами о ней думает Натка, и умирала от стыда. Потом-то она оправдается, но сейчас стыдно-то как!
Еще через полчаса пришли две санитарки с каталкой, переложили Гаечку и повезли в приемный покой. Наташа шагала следом. В ней клокотали негодование, страх за Сашку, чувство вины перед Наткой и Антоном, которые ее ждут. Все силы уходили на то, чтобы держать себя в руках, то есть закрываться. Заставить себя успокоиться никак не получалось.
Едва створки лифта закрылись и он двинулся на первый этаж, Сашка шевельнулась, потянулась и зевнула. Санитарки склонились над ней. Открыв глаза, Гаечка вскрикнула, дернулась. Санитарки, привыкшие работать с буйными, прижали ее к кушетке. Одна попыталась зафиксировать руки.