Дверь в подсобку была приоткрыта, и Наташа вбежала без стука, выпалила:
— Опять проблемы. Быки хотят, чтобы мы спели песни, которые не знаем. Угрожали ножом, Валера испугался и взял деньги, а что петь… Поет что-то другое, не Симонова этого. Реально страшно за него. Они его прикончат, если обман вскроется.
Ашот устало потер лицо, они с Суреном переглянулись.
— Что, правда угрожал ножом?
Наташа кивнула. Сделала движение рукой.
— Р-раз, и в руке вот так складной нож. Р-раз, и нет его. Они на голову больные! Я бы вызвала наряд. Если что, с Валеруном напишем заявление.
— Я посмотрю, что там, — Ашот решительно поднялся.
— А я говорил! — сказал Сурен с укором. — Пойду звонить.
Наташе решительно разонравилось петь в кабаке. Как же не хотелось обслуживать всяких мразей! Но ничего, вот сейчас она выйдет в зал и попросит Наткиного мента что-то сделать с братвой.
Когда она вышла, Валерун пел уже другую песню Михаила Круга. Видимо, братки сами не знали репертуар таинственного Симонова, и малоизвестный Круг их вполне устраивал. Зато других гостей заведения — нет, танцпол опустел, Рассадина и ее подруги уходили, помахали Наташе. Натка с недовольным видом возвращалась к своему менту.
Валеруна осаждали двое мужчин и покачивающая пьяная женщина в белом атласном платье.
Ожидаемо. Сами подсадили на нормальный репертуар.
Наташа скосила глаза на столик братков: трое чокались, четвертый тискал Кристину на танцполе. Увидев Наташу, ей наперерез устремился возмущенный бычок-поклонник Буцык, но передумал идти к ней, двинулся к Валеруну и пополнил ряды недовольных.
Всем хотелось заказывать музыку.
Антон уверял двухметрового шкафа с бородкой-эспаньолкой:
— Потерпите еще три песни, и я спою «Офицеров», а потом — «Мираж», — он посмотрел на женщину. — После — «Плот».
— Так че, мне час ждать, на⁉ — возмутился Буцык. — Я — постоянный клиент, на!
Злость его так и клокотала, пришлось Наташе переступить через себя и обнять Буцыка.
— Ну что вы! — проворковала она и сказала в самое ухо: — Хотите, я посвящу вам две песни? Но придется немного подождать
Злость на лице бычка сменилась радостью. Боковым зрением Наташа наблюдала, как официантка Оля забирает пустые тарелки на поднос, выставляет запотевший графин водки. Эта девушка приехала из Крымска, почти землячка, с трехлетками-двойняшками, ютилась в коммуналке, выживала как могла.
Один из быков шлепнул ее по заднице, она дернулась и расплескала водку. Видимо, второму попало на штаны, он вскочил, замахнулся на девушку — она сжалась. Тогда он схватил ее за волосы, припечатал лицом к столу и принялся возить ее лицом по столу.
И тут Наташа не выдержала. Стеклянный куб, в котором она держала ненависть, разлетелся на осколки, и напалмом ярости брызнуло по площади. Наташа спохватилась почти сразу, закрылась, но было поздно: стоящий рядом Буцык поймал волну, засопел, шагнул к Валеруну и выхватил у него микрофон.
Наташа схватила поклонника за руку, но оттолкнул ее, и она чуть не упала во второй раз. Мысленно выругалась, заставила себя держать ярость под контролем.
— Че за суки понаехавшие тут права качают? Это наш ресторан, на! Мы тут отдыхаем, а мы пшли на! Будет наша музыка, поняли?
Братки из Нижнего Новгорода повернули головы синхронно. Охрана схватилась кто за ствол, кто за дубинку. Буцык выхватил пистолет и прицелился в нижегородцев, решил взять на понт, но те истолковали его действия иначе. Отшвырнув официантку, самый агрессивный братан выхватил ствол и выстрелил в Буцыка одиночными три раза.
На белой футболке расцвели красные пятна. Буцык пальнул наугад, видимо, палец свело. Попал сидящему с краю быку в плечо и начал заваливаться.
В зале, полном гудящего народа, на миг воцарилась тишина, звенело лишь эхо выстрелов. Наташа ошалело вытаращилась на танцпол, где дергался в агонии Буцык.
А потом словно громкость врубили на всю. Зал взорвался криками, женским визгом, матами. Девушки на танцполе, где Ашот шагал договариваться с братками, прыснули в стороны, посетители за столиками, что были ближе к выходу, рванули к двери, забывая вещи.
Тритон отреагировал мгновенно: перевернул столик, спрятался за ним и принялся отстреливаться. Валерун схватил Наташу за волосы и повалил на пол:
— Ложись, дура!
Наташа распласталась на полу в красивом серебристом платье, зачем-то накрыла голову руками и зажмурилась. Выстрелы. Крики боли. Стоны. Визг. Матюги.
Защита не помогала. Собственные ужас и отчаянье смешивались с чужими, усиливались, скручивали внутренности в ледяной узел, а в груди было горячо.
Слезы катились сами собой, не получалось вдохнуть, горло будто сжали когтистые пальцы смерти. Плакала девушка. Пахло кровью. Наташа отлично помнила этот запах, когда у нее открылось кровотечение.
Только бы обошлось, только бы обошлось…
Да какой там! Уже не обошлось! В ресторане перестрелка, есть убитый и неизвестно, сколько раненых. Натка с ментом где-то на линии огня. Ашот. Олю жалко, как будут ее двойняшки? Валерун и Антон залегли рядом. Игорь за стойкой вне опасности…
— Валера, Тоха, вы как? — всхлипывая, спросила она.
— Целы, — откликнулся Валерун. — Лежи не отсвечивай, притворяйся ветошью.
Перестрелка все продолжалась. Видимо, братки решили выковырять Тритона из-за стола, а тот посчитал за честь принять бой и забрать с собой как можно больше врагов, ведь это они первые начали!
Наташа прижалась щекой к полу и не находила сил разлепить веки и посмотреть на танцпол. Вдруг убит кто-то, кого она успела полюбить?
Хорошо, Рассадина ушла, ее столик был в опасном месте. А вот Натка осталась! Хотелось верить, что мент о ней позаботится.
Что-то изменилось. Октрыли огонь из трех стволов, что-то загрохотало, и перестрелка переместилась к бару, а дальше — в кухню видимо, там искал черный выход Тритон. Как только бандиты исчезли, Наташа осмелилась открыть глаза.
Все посетители разом ломанулись к выходу, путь пролегал по танцполу. Сотни ног топтали распростертое тело Буцыка и еще кого-то в белой рубашке, в углу вопила девушка, глядя на красные руки, испачканные кровью из простреленного живота…
Она была в безопасности, а второй раненый…
— Это же Ашот! Ему надо помочь! — крикнула Наташа и рванула к нему, пытающемуся встать.
Схватила ломанувшуюся к нему женщину, отшвырнула.
— Куда прешь? Не видишь, там человек.
Валерун встал перед Ашотом и раскинул руки, чтобы убегающие обтекали его. Наташа села на корточки перед Ашотом. У него была прострелена грудь, в легких клокотало, в глазах плескался ужас.
— Скорую! — заорала она что было сил. — Кто-нибудь — скорую!
— Игорь вызывает, — сказал Валерун, провожая взглядом последних беглецов.
К Наташе подбежал Сурен, забормотал по-армянски, разорвал рубашку на груди брата, выругался.
— Пленку! Дайте чистую пленку.
Наташа посмотрела на ранение, перед глазами потемнело, и ее вырвало. Поскуливая, она отползла в сторону. Мир медленно мерк, но так и не погас. Валерун отвел ее к дивану, усадил, и перед глазами начало светлеть.
— Мне надо валить, — сказал он виновато. — Пока менты не нагрянули. У меня паспорт украинский, а срок пребывания вышел.
— Я нормально, — просипела Наташа, она так кричала, что потеряла голос.
В кухне таки был запасной выход, потому что перестрелка прекратилась, выстрелы захлопали на улице вдалеке. Теперь бояться нечего, и надо помочь пострадавшим, например, раненой девушке. Видно, что бедолаге Буцыку уже не помочь.
Глава 7
Цыганка с картами, дорога дальняя
Ресторан опустел минут за пять. Остались только сотрудники, и то не все, раненая девушка и Ашот.
— Помогите! — кричала девушка, ее крик перемежался с рыданиями. — Я умираю! Помогите, что же вы! Я истекаю кровью. А-а-а, а-а-а…
Звонкий голос звенел в абсолютной тишине, усиливался эхом. К ней спешила тетя Марьям, повар, и Игорь с аптечкой. Наташа рванула было к ним, но ее снова замутило, и она села прямо на пол, судорожно всхлипнула.