Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Когда вернулась, по лестнице спускался Милый, весело насвистывая, вполне живой, всклокоченный, но довольный.

— Где Игорь? — с порога бросила Наташа.

Милый изменился в лице, замер в пролете.

— Он не с тобой?

В ответ Наташа развела руками.

— Не уехал? — спросил Милый.

— Нет. А должен был?

Милый не ответил, но встревожился. Холодно сказал:

— Должен был.

Вернулся, постучал в соседнюю спальню. Донесся заспанный женский голос, сиплый, как у алкоголички. Потом Саня постучал в крайнюю комнату. Там долго не отвечали, наконец забормотали на два голоса. В бархатном баритоне Наташа узнала Игоря.

Он ночевал с другой бабой?

Эмоции полыхнули так, что Олюшка, которая сносила посуду из гостиной в кухню, звонко припечатала к столу гору тарелок.

— Да провались все к чертям! — крикнула она. — Что я, домработница? — И гордо удалилась к себе.

Наташа мгновенно забыла о недомогании, рванула по лестнице и замерла напротив двери, откуда высунулась мордатая Джулия, а на заднем плане по комнате метался, спешно одеваясь, Игорь.

— Кобелина, — с осуждением покачал головой Милый, его ноздри раздувались, кулаки сжимались.

— Тварь, — зашипела Наташа, обрушив на Джулию, всю свою ненависть.

— А че такого? — прищурилась она. — Он взрослый мальчик, разве нет?

Не совладав с эмоциями, Наташа кинулась на нее, но Милый ее перехватил. Джулия шарахнулась в комнату, налетела на Игоря, он брезгливо толкнул ее на кровать. И только сейчас ее накрыло Наташиной злостью.

— Дегенератский импотент! — крикнула она. — Два вялых дюйма! А как дышал, как дышал! Руку на женщину поднимать, падла ты вонючая!

Схватив огромную вазу в форме негритянки, Джулия швырнула ее в Игоря, сбила его с ног. Ваза раскололась. Но ходу застегивая пояс, Игорь выбежал из комнаты, сверкая глазами и огромным фиолетовым засосом на шее.

— Игорь? — прошептала Наташа, сама не зная, какого ответа ждет, да хотя бы: «Это не то, о чем ты подумала» или «Прости, милая, бес попутал».

Но Игорь лишь мазнул взглядом по обмякшей в руках Милого Наташе, будто ее тут и не было, и рванул по лестнице.

Милый отстранился и бросился за ним, оставив Наташу наедине с открытой дверью и мордатой Джулией. Пару секунд назад ее хотелось уничтожить. Схватить за патлы и бить, бить лбом о стену. Сейчас Наташа чувствовала себя сдутым шариком. У нее будто бы вырвали позвоночник. Она стекла по лестнице на первый этаж, переместилась в ванную, села в уголок, подтянув колени к животу, и разрыдалась.

Дом оживал, доносились голоса, хлопали двери. Заревел мотор мотоцикла, лязгнули ворота.

Вот и все. Она для него ноль, пустое место. А он для нее стал всей жизнью. И ни учебы не надо, ни денег, только бы отмотать время назад и все переиграть, чтобы оставалась хотя бы надежда.

Но блеск в его глазах, его поцелуи, слова, его забота — это было так искренне. Неужели он играл? Но зачем?

Как он мог трахнуть эту пошлую мордатую шлюху? Почему? Ладно бы Ксюху или Каролинку. Но эту⁈

Кто-то коснулся волос.

— Наточка, эй, — проговорила Каролина и села на пол рядом, обняла. — Натусик…

— Он трахнул мордатую, — пожаловалась Наташа. — Ну посмотри на меня и на нее. Как он мог? Я его так люблю.

— Да погоди ты реветь. Может, это все мне назло, — всхлипнула Каролина.

— Как? — не поверила своим ушам Наташа и аж успокоилась.

— Помнишь, я говорила, что не нравлюсь одногруппникам. Ну и вот. То-то я смотрю, эта овца гнев на милость сменила. Но зачем?

— Просто так, — предположила Наташа, хлюпнув носом. — Им от этого весело. Зачем собаки гоняют кошек? Зачем воробьи убивают сбежавших из клетки попугайчиков? Ради забавы. Потому что могут.

Девушки обнялись. Каролина тоже пожаловалась:

— Эта тварь вазу разбила. Дорогую. Африканскую. Бабушкину любимую.

— Об Игоря, — сказала Наташа, и стало смешно, а потом больно, она ткнулась носом в плечо Каролины и проговорила, давясь слезами: — Что мне теперь делать? Я его так люблю, а он ноги о меня вытер.

Обнявшись, девушки сидели в ванной и жаловались, жаловались на жизнь, плакали и снова жаловались. И с каждой слезинкой становилось легче. Вышли они, пошатываясь, с опухшими лицами. На душе было легко и пусто, но Наташа знала, это ненадолго. Стоит остаться наедине с собой, и вернется сцена, когда Игорь, переспав с другой, сделал вид, что Наташи нет, и позорно сбежал, чтобы не выяснять отношения.

Народ понемногу восстал, включил клипы. На диване сидели Лео и удивительно бодрый его брат Лев с такой же бодрой сестрой Каролины на коленях. Ксюхи и мордатой не было. Сообразив, что начудили и могут получить по лицу, они сбежали. Одноклассницы уползли домой. Одноклассники, охая и кряхтя, как деды, тоже собирались.

Олюшка, ворча, мыла посуду. Увидев Каролину, сказала:

— Зря вы Колючке дали шампанского, она теперь проснуться не может. Лежит, мычит, стонет.

— Так там было два глотка, — удивилась Каролина.

— Она еще ребенок, вот и расплющило, — тоном строгой училки сказала Олюшка, и «расплющило» звучало чужеродно.

Наташа решила помочь с уборкой, заглянула в гостиную и шарахнулась. Потому что Милый, зараза, никуда не уехал. Он, говнюк такой, остался, а его видеть было больно и стыдно. Развалившись в кресле, он игрался, складывая-раскладывая нож.

— Наташа. — Он вскочил и шагнул навстречу.

Наташа попятилась, замотав головой.

— Лина, ты бы посмотрела, что с сестрой, мне за нее страшно, — донеслось ворчание Олюшки, эта девушка работала круче вытрезвителя.

Милый встал с кресла, кивнул на него, Наташа помотала головой.

— Давай выйдем на два слова, — набрался смелости он.

Накинув куртки, они вышли на порог. Наташа с тоской смотрела на осиротевший навес, под которым недавно стоял стальной конь Игоря, а теперь там пустое место, как и она для него.

— Что, — пролепетала она. — Почему ты с ним не уехал?

— Не успел.

Милый попытался ее обнять, но она отшатнулась, готовая снова разреветься.

— Извини, — уронил он. — Странно все это, вообще на Игоря не похоже, он пьет, как слон, ему бутылка водки, как мне — рюмка.

— Если ты ищешь ему оправдания, не надо. Опоили бедненького, изнасиловали.

— Ты знаешь, мне кажется, что так и есть, — попытался оправдать приятеля Милый.

— Перекрестись, если кажется.

— Он не полез бы на эту Юльку. Он и вокруг тебя кругами ходил, не решался.

Наташа усмехнулась:

— Ну вот, решился. Как выпил, хватило смелости залезть на… на эту.

— Он не помнит ни черта! — повысил голос Милый, развернул Наташу к себе. — Я сейчас правду скажу, только не обижайся, ладно?

— Бей правой, любер, — горько бросила она и подставила щеку. — Какую надо? Правую, левую? Не осталось щек, куда хочешь, туда и… говори.

Ее хлестнуло чужой болью. Милому не хотелось ее обижать, ему было трудно говорить то, что он собрался, как трудно врачу озвучить смертельный диагноз.

— Извини, — сказала теперь уже Наташа. — Ты-то здесь при чем.

— У Игоря есть женщина, Ольга, — выдал он то, о чем Наташа догадывалась, но верить не хотела, покосился на нее и отступил на шаг.

Наташа стояла неподвижно, после того, что она увидела несколько часов назад, это были такие мелочи!

— Она режиссер с именем, — продолжил Милый.

— Ясно, — рассмеялась Наташа. — Теперь все ясно. Он содержанец у старухи с баблом. Господи, как мерзко-то.

— Нет, — произнес Милый, и в пустоте ее души его негодование отдалось глухой болью. — Ольга классная. Да, она старше, но… Все мечтают заполучить такую женщину, и Игорь ее любит. И она его любит. Но между ними двенадцать лет и ее холодный рассудок. Бывают женщины, которые живут рассудком. — Милый закурил вторую сигарету. — Все рассчитано, все по полочкам, а Игорек у нас парень горячий.

— Двенадцать лет! — Наташа закрыла лицо рукой.

Милый на нее разозлился так, словно был влюблен в эту Ольгу, и восстановить ее репутацию — дело чести.

61
{"b":"982863","o":1}