Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Последнее, признаться, тоже имеет значение, ваше величество.

Мы были только вдвоём. Я не хотел, чтобы наш разговор ещё кто-то слышал. Понятно, что если придётся идти на уступки Кутузову, то для того, чтобы ситуативно одержать верх, я уступлю. Чтобы после отыграться, но мало ли — и завидев якобы мою слабость, могут задуматься и люди, которые меня сейчас окружают. Императора делает свита. Без оной оставаться правителем невозможно.

— Что ж, Михаил Илларионович, — произнёс я, — раз уж вы убедились, что перед вами законный государь, полагаю, вопрос о вашей верности можно считать решённым?

Он не спешил отвечать. Может, ожидал, что должны последовать ранее ответа преференции, дождь из наград и назначений. Причем чтобы тучка, из которой прольются уступки, акцентированно располагалась над головой Кутузова.

— Могу ли я счесть ваше молчание неоднозначным ответом на вопрос о верности присяге, господин генерал-фельдмаршал? — спросил я, нарочно выделив последние слова.

Кутузов приоткрыл рот, но тут же сомкнул губы. Потом чуть повернул голову, словно за его спиной мог найтись кто-то, способный объяснить происходящее. Я с некоторым злорадством наблюдал за этой растерянностью.

Неужели обещанный чин настолько выбил его из колеи? Впрочем, удивляться не следовало. Люди, которым предстояло составить моё окружение, едва ли поголовно окажутся бескорыстными бессребрениками. Карьера, деньги, положение при дворе — всё это было и останется важным. Главное, чтобы личные интересы хотя бы время от времени совпадали с интересами государства.

— Ну же, Михаил Илларионович, — поторопил я его, выдержав паузу. — Ответа на свой вопрос я так и не услышал.

— Ваше императорское величество, — наконец произнёс Кутузов, — правильно ли я понял, что вы намерены пожаловать мне чин генерал-фельдмаршала?

Вот что его волновало прежде всего! Что ж, пусть будет фельдмаршалом. Тем более что от некоторых других обладателей высоких чинов, вроде Валериана Зубова, армии, по моему разумению, пользы было не так уж много. Следствие ещё должно будет установить всех участников заговора, включая тех, кто сейчас спешил скрыться.

— Вы поняли правильно, — ответил я. — Но прежде желаю услышать от вас кое-что более важное, нежели благодарность за пожалование.

— Прошу простить меня, государь. Я безусловно верен принесённой присяге и готов доказать это делом, — быстро заговорил Кутузов, заметив, что я перестал улыбаться.

— Прекрасно. Тогда не будем тратить время. Вы действительно получите фельдмаршальский жезл. Более того, пока верховным главнокомандующим остаюсь я, вам предстоит возглавить всё военное управление империи. Назовём эту должность министром военных дел.

— Простите, ваше величество… кем? — переспросил Кутузов, на этот раз уже без растерянности, но с совершенно искренним недоумением.

— Для начала считайте себя президентом Военной коллегии с расширенными полномочиями, — пояснил я, невольно усмехнувшись. — Названия мы ещё приведём в порядок. Мне сейчас важнее, чтобы человек на этой должности понимал, чего я от него требую.

Кутузов поклонился. Я же внимательно посмотрел на него, стараясь представить, насколько далеко могу доверять новому соратнику. Сейчас мне нужны были именно такие люди: опытные, известные войскам, способные принять решение без бесконечных согласований.

Позднее посмотрим, как они справятся. То же относилось и к Бенкендорфу, которого я за одну ночь произвёл из поручиков в полковники. Для него у меня уже имелись планы, хотя сам он пока о них не подозревал. Если кто-то не оправдает надежд, заменю. Но сначала нужно удержать престол, а уж потом заниматься устройством будущего.

— В моей верности, ваше величество, можете не сомневаться, — ответил Кутузов. — Я присягал государю императору и присяги своей не нарушал. Но вот относительно некоторых офицеров…

Он замолчал.

Причём сделал это настолько выразительно, что я едва не рассмеялся. Ну конечно! Вот оно, главное. Сейчас начнётся торговля. Выжать из меня максимум. Мало фельдмаршала? Послушаю, что он скажет, но так и прикажу арестовать.

И товар у Михаила Илларионовича имеется весьма ценный — несколько тысяч вооружённых солдат, которых он привёл под стены крепости. Причём от его слов и распоряжений действительно мог зависеть исход всего противостояния.

— Что с офицерами? — спросил я, решив позволить ему продолжить.

— Люди встревожены, государь. Не все понимают, что происходит. Многие опасаются, что за события нынешней ночи последует наказание всей гвардии. Даже тех, кто никакого участия в заговоре не принимал. А некоторые, признаться, уже получили обещания от других лиц.

— Каких именно?

— Не все имена мне известны, ваше величество.

Ну да, конечно. Не все известны! Наверняка знает куда больше, чем собирается сообщить. Но сейчас вытягивать из него подробности было совершенно невыгодно. Кутузов пришёл не доносить на заговорщиков. Он пришёл договориться.

— И что же, Михаил Илларионович, — произнёс я, внимательно наблюдая за его лицом, — вы предлагаете мне купить верность собственных офицеров?

— Упаси Господь, государь! — немедленно возразил он. — Верность не продаётся. Однако люди должны понимать, что служат законному государю и что их служба будет оценена по достоинству.

— А ваша? Неужели фельдмаршал не может навести порядок? Может, это тогда удастся полковнику Кутузову? Или отставному генералу Кутузову? — сказал я жёстко, давая наконец понять, что считать моё соглашательство слабостью не стоит.

— Ваше величество, более всего получится порядок навести фельдмаршалу, — тут же поправился он.

— Наводите порядок в городе, Михаил Илларионович, — продолжил я. — Народ радуется, и запрещать радость не следует. Пусть пьют, пусть кричат «ура», пусть празднуют моё спасение. Но как только начнутся драки, грабежи или нападения на людей, армия обязана вмешаться. Не допускать кровопролития без крайней необходимости. Всем частям, которые будут участвовать в восстановлении порядка, повелеваю выдать сверх положенного годовой оклад. Офицерам и нижним чинам — по их содержанию. Проследите, чтобы деньги дошли до каждого, а не растворились по дороге в чужих карманах.

Глаза Кутузова блеснули. Полагаю, он уже прикидывал, какое впечатление произведёт этот приказ на солдат. Взять Петропавловскую крепость штурмом означало бы положить под её стенами не один полк, а затем ещё отвечать за пролитую кровь. Теперь же он получал чин, власть и возможность выступить спасителем порядка. Не знаю, что именно окончательно убедило Михаила Илларионовича, но выбор он сделал. И, похоже, был им доволен.

Когда Кутузов вышел из комнаты, его у дверей встретили Линденер и Аракчеев, рядом с ними был Кутайсов. Оба смотрели на нового фельдмаршала с таким вниманием, что я невольно подумал: не окажись я рядом, беседа могла бы закончиться весьма неприятно. Кутузов прибыл сюда почти без сопровождения, фактически отдав себя в мои руки. Смелости ему было не занимать. Хотя, возможно, он рассчитывал, что государь не посмеет задержать человека, за спиной которого стоят три полка. Как бы то ни было, сейчас у нас имелся общий интерес.

— Господа, вы должны понимать, что и вас не минет участь повышения чина, иных наград. Потому не стоит думать, что только сомневающимся получается иметь награды, — сказал я.

Слышали они? Такое ощущение, что или частью услышали разговор, или догадались по счастливой улыбке Кутузова, когда он выходил из моего кабинета.

— Не за чины, ваше императорское величество, — первым отреагировал Аракчеев.

— Что полки Кутузова? — сменил я тему. — В дисциплине ли пребывают?

— Так и есть, ваше величество. Стоят в ожидании, порядок не нарушают, с народцем не говорят, — сказал с нотками удивления Линденер.

Много, очень много войск вокруг Петербурга. И это не только растленные гвардейцы, прежде всего мятежные семёновцы. Россия ждёт войну с Англией. Потому у Балтики собран корпус Кутузова и ещё прибывают войска.

55
{"b":"982693","o":1}