Хань Ба широко расставил ноги, присогнул колени, набычился и выставил вперед свой массивный череп, сконцентрировав в лобной кости всю мощь шестой ступени Концентрации Ци:
— Бей, громовой поваренок! Пощекочи мою броню!
Гу Пи подошел к приятелю вплотную.
Лицо Малыша Гуппи оставалось абсолютно безмятежным. Ни капли страха, ни тени сомнения — «Бронебойная Редька» начисто выжгла в его сознании способность колебаться или воспринимать угрозы.
Великан вежливо поклонился и своим новым замогильным, вибрирующим басом, от которого у судей на первом ряду заложило уши, раздельно произнес:
— ДЯДЕНЬКА ХАНЬ БА. ХОЗЯИН ВЕЛЕЛ БОДАТЬ АККУРАТНО. ВЫ ТОЛЬКО ЗУБЫ ПОКРЕПЧЕ СОЖМИТЕ, ЧТОБЫ ЯЗЫК НЕ ОТКУСИТЬ.
Хань Ба только и успел, что судорожно стиснуть челюсти.
Гу Пи чуть отвел голову назад — буквально на ширину ладони — и коротко, сокрушительно, с нечеловеческой плотностью пятикратного таранного урона послал свой чугунный лоб вперед!
БА-А-А-А-А-А-А-А-МХ-Х-Х!
Этот звук не был похож на удар живого человека о человека.
Это был оглушительный, потусторонний грохот столкновения двух многотонных чугунных колоколов, от которого вздрогнула вся вершина горы, а в ущельях вокруг арены сошли лавины мелких камней!
Воздушная ударная волна со свистом смела судейские свитки со столов, а у главы секты Юнь Чжэня от резонанса со звоном лопнула фарфоровая пиала прямо в пальцах!
На арене воцарилась гробовая, леденящая тишина.
Хань Ба замер.
Его глаза, еще секунду назад горевшие дикой спесью, внезапно медленно съехались к переносице. Знаменитый шестой уровень искусства «Стального Черепа» с глухим сухим хрустом лопнул. На лысом лбу великана прямо на глазах у публики надулась огромная, иссиня-багровая шишка размером с добрый грейпфрут!
— Ре... репки... — блаженно пробормотал Хань Ба тоненьким, ангельским голоском пятилетней девочки.
— По небу летят... жареные репки... поют маме колыбельную...
Колени старшего стража Пика Железного Закона подогнулись, и исполинский богатырь, не издав больше ни звука, плашмя рухнул лицом в гранитные плиты, выбив сноп каменной пыли и оставшись лежать без движения с торчащими вверх подошвами тяжелых сапог!
Чистая победа. Абсолютный, сокрушительный триумф с одного удара.
Гу Пи с искренним недоумением почесал свой идеально целый, гладкий чугунный лоб, участливо наклонился над поверженным гигантом и тем же густым замогильным басом поинтересовался:
— ДЯДЕНЬКА? А ВЫ ЧЕГО ПРИЛЕГЛИ? МЫ ЖЕ ТОЛЬКО ПОЗДОРОВАЛИСЬ. ВСТАВАЙТЕ, ВАША ОЧЕРЕДЬ БОДАТЬ.
Но Хань Ба в ответ лишь пустил пузырь слюны на гранит и сладко всхрапнул.
На трибунах повисла такая тишина, что было слышно, как в ущелье шелестит крыльями ласточка.
Старейшина Пика Железного Закона Фань Тиншань сидел с открытым ртом, остекленевшим взглядом глядя на своего поверженного чемпиона. Его седая бородка мелко тряслась, а пальцы побелели, впившись в полированные подлокотники кресла.
Рядом кузнец Те Бусы зашелся таким громогласным, раскатистым хохотом, что едва не свалился с трибуны на головы младших даосов:
— А-ХА-ХА-ХА! БОДНУЛ! КАК БЫКА ОБУХОМ ПРИШИБ! ФАНЬ ТИНШАНЬ, НЕСИ ЧУГУННУЮ СКОВОРОДУ, БУДЕМ ТВОЕМУ ХАНЬ БА ЛОБ ОБРАТНО ВЫПРЯМЛЯТЬ!
Главный алхимик Дань Хэ деловито достал из рукава блокнот:
— Записываю в рецептурную книгу: компресс из моченых репных листьев на лоб трижды в день, а также пожизненный отказ от бодания с работниками сельского хозяйства!
И тут трибуны Главной Арены буквально взорвались! Тысячи голосов слились в единый ревущий шквал восторга:
— МАЛЫШ ГУППИ! МАЛЫШ ГУППИ!
— ОН РАЗБИЛ СТАЛЬНОЙ ЧЕРЕП ЛБОМ!
— ПИК СПЯЩЕГО ПЕПЛА — ЧЕМПИОНЫ!
Гу Пи осторожно подхватил бесчувственного Хань Ба под мышки, бережно уложил на деревянную тележку санитаров, заботливо пристроил ему под затылок пучок свежей репной ботвы, незаметно сунул спящему силачу под бок обещанный глиняный кувшин с холодным капустным рассолом и вежливо поклонился старейшине Фань Тиншаню:
— Простите, дедушка с пикой. Не рассчитал малость. Голова у вашего ученика хорошая, звонкая, только закалки чугунной не хватает. Пусть на репную диету садится, к весне пройдет!
В этот момент в игорной ложе Пика Нефритовой Кисти раздался глухой стук: главный распорядитель ставок секты Ло Юнь, подсчитав колоссальную сумму выплат по ставкам Цзян Ли в расчёте один к трем, закатил глаза и рухнул в глубокий обморок прямо на горы долговых расписок.
Сяо Чун не растерялся: выхватив из кармана припасенный зубчик «Золотого Чеснока-Скунса», приказчик поднес его к носу обморочного распорядителя ставок.
Ло Юнь с истошным чихом подскочил до потолка, замахал руками и с рыданиями принялся отсчитывать в баул Сяо Чуна шесть тысяч полновесных духовных камней:
— Забирайте! Всё забирайте, демоны с мотыгами! Только уберите этот чеснок и продайте мне хотя бы один огурец для личного пользования!
Глава ордена Юнь Чжэнь, утерев рукавом слезы от смеха, торжественно подошел к ложе Седьмого Пика и лично вручил Цзян Ли тяжелый золотой жетон с гербом секты:
— Цзян Ли! Твои бойцы показали выдающийся дух и несгибаемую стойкость. Отныне Пик Спящего Пепла официально возглавляет сборную команду Ордена Цанъюнь на Межсекторальном Турнире Четырех Сект! А ты назначаешься Главным Интендантом и Стратегом нашей делегации!
Цзян Ли с достоинством принял золотой жетон:
— Благодарю, глава Юнь. Мы обеспечим наших мечников лучшей репой, чистейшим чесноком и передовыми секретами земледелия. Ни одна секта в Ущелье Громового Дракона не уйдет от нас ненакормленной!
В голове Цзян Ли мягко тренькнул системный сигнал:
[Дзынь! Отборочные испытания Ордена Цанъюнь завершились безоговорочным триумфом Седьмого Пика! Вы удостоены звания «Главный Интендант Ордена», повышающего урожайность всех ваших угодий на четверть, и получили в награду десять редких семян «Громового Чеснока Ярости» Земного класса!]
Под восторженный рев трибун и звон победных колоколов делегация Пика Спящего Пепла отправилась домой праздновать свой абсолютный триумф.
Впереди их ждали великие битвы в Ущелье Громового Дракона, коварные интриги столичного возрожденца Шэнь Е и финальный шаг к великому прорыву в ранг Возведения Основания!
Глава 31. Небесный круиз и дорожная диета
Сборы на Межсекторальный Турнир Четырех Сект проходили на Пике Спящего Пепла с размахом, достойным снаряжения императорской экспедиции.