Гу Пи, услышав про десять тысяч камней, медленно переложил метеоритную тяпку из правой руки в левую. От этого простого движения гранитная плита под его ногами с сухим треском раскололась пополам, а воздух вокруг богатыря потяжелел так, что кони столичных гвардейцев в панике захрапели и попятились назад.
Сяо Чун с подобострастной купеческой улыбочкой шагнул вперед, потрясая пачкой полотняных чехлов:
— Ваше превосходительство! Для чиновников высшего ранга сменные чехлы на сапоги предоставляются совершенно безвозмездно, то есть даром! Чистый шелк, ручная работа наших мастериц! Натяните на сапожки — и ни единая пылинка с нашей святой навозной межи не осквернит ваш столичный бархат! А если пожелаете — у нас и абонемент на утреннюю дегустацию рассола со скидкой имеется!
Чжу Вэньчан от такой неслыханной фамильярности побагровел до кончиков ушей, а его пухлые щеки затряслись от ярости:
— Издеваться вздумали, деревенские собаки?! Стража! Обнажить клинки! Взять бунтовщиков живьем, строения сровнять с землей, а огород перепахать боевыми конями!
Пятьдесят гвардейцев синхронно выхватили сверкающие палаши, со звоном опустив забрала шлемов.
Но стоило клинкам покинуть ножны, как живая изгородь из Лозы Драконьего Хлыста угрожающе зашелестела, вскинув сотни шипастых плетей и зазвенев иглами!
Цзян Ли отхлебнул теплого чая, прищурился на столичного вельможу и мягко, с безупречной вежливостью произнес:
— Добро пожаловать на Пик Спящего Пепла, господин Главный Инспектор. Вход на нашу территорию строго в сменных чехлах. А оружием перед завтраком махать — моветон. Впрочем, если вы настаиваете на проверке... прошу, сделайте первый шаг. Наш огород всегда открыт для дорогих гостей!
Гу Пи тем временем аккуратно положил пятипудовую метеоритную мотыгу на широкое плечо и добродушно прогудел на весь склон:
— Хозяин, а если они опять в грязных сапогах ломанутся — мне их сразу в компостную яму определять или сначала в речке прополоскать, чтобы форму чиновничью не запачкать? А то столичная парча дорогая, жалко добро переводить! Гвардейцы инспектора от таких деловых вопросов впали в полный ступор, нервно переглядываясь из-под забрал. Цзян Ли лишь усмехнулся в кулак:
— По обстановке, Малыш Гуппи. Сначала вежливо предупреди, а потом уже используй как органическое удобрение. Закон плодородия превыше столичных амбиций!
Глава 27. Санитарный день и слезы столичных ревизоров
Две недели пролетели на Пике Спящего Пепла в обстановке небывалого агрономического и фортификационного подъема.
Благодаря щедрому поливу из легендарной «Лейки Весеннего Дождя» и неусыпной заботе Малыша Гуппи, высаженная по внешнему периметру «Лоза Драконьего Хлыста» разрослась в сплошной трехметровый барьер из туго переплетенных шипастых стеблей цвета темной меди. Лоза оказалась созданием с на редкость бдительным и вздорным характером: накануне Сяо Чун ради эксперимента запустил к меже соломенное чучело, одетое в старый плащ лазутчика. Не успело чучело коснуться травы, как десяток гибких медных плетей в мгновение ока рассекли воздух, содрали плащ, разорвали солому в труху и аккуратно уложили остатки в компостную кучу!
По углам живой изгороди, на насыпных курганах из черного перегноя, гордо распустились гигантские бутоны «Золотой Хризантемы Полуденного Сияния». Их лепестки переливались ослепительным янтарным блеском, жадно впитывая лучи солнца и накапливая колоссальный заряд световой ци. Гу Пи души не чаял в этих цветах: каждое утро великан бережно протирал бархатной тряпочкой их широкие листья и задушевно беседовал с бутонами, ласково величая их «золотыми подсолнушками». В ответ хризантемы благодарно покачивали тяжелыми чашечками и тихонько звенели.
А вдоль всей подъездной тропы шахматными квадратами зеленели сочные стрелки «Золотого Чеснока-Скунса». Этот сорт Цзян Ли щедро удобрил тройной порцией выдержанного навоза с золой драконьих трав. В результате чеснок набрал такую забористую духовную мощь, что даже пролетавшие над пиком дикие гуси спешно закладывали крутой вираж и уходили в сторону соседней долины, боясь свалиться на камни от внезапного спазма легких.
— Хозяин! Пыль на нижнем тракте! Едут! — донесся с верхушки столетней сосны звонкий голос Сяо Чуна.
Бывший столичный шпион теперь носил добротный холщовый халат цвета свежей репной ботвы, на широком поясе брякали деревянные счеты и медный свисток старшего приказчика, а к правому глазу была прижата подзорная труба из полированного речного бамбука.
Цзян Ли сидел в тенистом бамбуковом кресле под навесом, неспешно помешивая фарфоровой ложечкой земляничный кисель. Рядом прямо на траве расположился Гу Пи, с аппетитным хрустом доедая четвертую миску жареных репных лепешек с чесночным соусом.
— Сколько голов в процессии, Тля? — невозмутимо поинтересовался Цзян Ли.
— Ровно полсотни тяжелой столичной конницы на броненосных чешуйчатых скакунах! — отрапортовал Сяо Чун, кубарем скатываясь по стволу сосны и ловко приземляясь на ноги.
— Впереди на гнедом жеребце сам Главный Инспектор Имперской Палаты Земледелия Чжу Вэньчан! Наряжен в парадный фиолетовый шелк с журавлями, в зубах дымит нефритовая трубка, а физиономия такая кислая, будто он с утра навернул ковш скисшего уксуса без хлеба! А в полусотне шагов позади, в орешнике у поворота, плетется закрытая повозка молодого господина Шэнь Е. Выглядывает из-за шелковой занавески, потирает ладони и злорадно скалится!
— Превосходно, — довольно улыбнулся Цзян Ли, поднимаясь на ноги.
— Спектакль начинается строго по расписанию. Гуппи, надевай фартук и бери парадный поднос со сменными тапочками. Тля, готовь книгу жалоб и приходные квитанции. Будем встречать высокое имперское начальство по высшему разряду провинциального гостеприимства!
Тем временем у подножия Седьмого Пика земля глухо гудела под копытами тяжелых боевых коней.
Инспектор Чжу Вэньчан, грузный пятидесятилетний чиновник с редкой клиновидной бородкой и заплывшими поросячьими глазками, брезгливо отмахивался от горной пыли шелковым веером. Его скакун тяжело храпел, с трудом одолевая крутой подъем.
— Какая дикая глухомань, — цедил сквозь зубы инспектор, выпуская колечко дыма из трубки.
— И ради этого нищего клочка скалы господин Шэнь Е поднял половину канцелярии? Впрочем, если здешние травы действительно столь целебны, мы конфискуем всё до последней былинки в доход казны... то есть в мой личный погреб. А недоноска Цзян Ли бросим в подземные казематы за незаконное культивирование стратегических ресурсов без имперской лицензии!
--
Рядом на вороном коне ехал капитан Ли — широкоплечий ветеран в полированных стальных латах:
— Не извольте беспокоиться, господин инспектор! Мои парни выбивали дань из целых горных кланов. С кучкой оборванных сектантов и одним бастардом мы разберемся за время, пока закипает чайник!
Следом за кавалерией, держась на почтительном расстоянии, ехал Шэнь Е. Сердце молодого возрожденца колотилось от лихорадочного восторга: