Полный разгром. Ровно две с половиной минуты от начала поединка.
--
На стотысячной Арене Белого Базальта воцарилось глухое молчание.
Медицинская бригада турнира, выбежавшая на помост в защитных масках и с реанимационными артефактами, замерла в оцепенении. Вместо разъедающего яда воздух на арене благоухал жареным чесноком, печеным луком и свежеиспеченным хлебом.
Когда санитары попытались поднять бесчувственную оранжевую жабу, Гу Пи заботливо вручил главному лекарю пучок сушеных капустных листьев: — Возьмите, доктор, оберните земноводному пузико, чтобы вздутия от взвара не приключилось. До вечера отлежится, квакать начнет басом, как наш сельский староста!
В ложе ядовиков старейшина Гу Се поперхнулся ядом собственной змеи и зашелся сухим кашлем. Дань Хэ с лукавой улыбкой налил ему полную чарку горячего репного отвара: — Пей, брат Гу Се, пей! Печень прочистит, желчь разгонит, а то вы в своей болотной сырости совсем чувство прекрасного растеряли!
Главный судья ранга Золотого Ядра стоял с раскрытым ртом, нервно теребя седую бороду. Наконец он судорожно сглотнул и дрожащим от волнения голосом провозгласил:
— Победа... Безоговорочная победа команды Ордена Цанъюнь! Секта Пяти Ядов выбывает из командного зачета!
И тут Ущелье Громового Дракона буквально содрогнулось от бешеного рева!
Сто тысяч зрителей вскочили со своих мест, оглашая каньон оглушительными криками восторга:
— ЦАНЪЮНЬ! ЦАНЪЮНЬ!
— ОНИ НАПОИЛИ БОЕВОЙ ЯД РАССОЛОМ!
— МАЛЫШ ГУППИ — БОГ КУХНИ!
В западной ложе Шэнь Е в ярости ударил кулаком по мраморным перилам, с хрустом расколов полированный камень: — Это бред! Это какой-то дурной сон! Откуда у деревенского бастарда такие свойства у обычных овощей?! Чжао Тяньба, ты обязан уничтожить их! Разорви этого великана в полуфинале!
Чемпион Секты Золотого Меча мрачно нахмурился, положив тяжелую ладонь на рукоять двуручного палаша: — Не суетись, господин Шэнь. Мой клинок рассекает гранитные скалы. Никакой рассол и никакая репа не спасут их от моего золотого пламени.
А в гостевой ложе Цанъюнь Сяо Чун уже с трудом застегивал раздувшийся от тяжести кожаный баул:
— Докладываю шефу! Расчёт ставок на чистую победу над ядовиками составлял один к четырем! В кассу поступило еще восемь тысяч чистейших духовных камней! Мы богаты, как столичные банкиры!
У входа в шатер приказчик уже вывесил свежую табличку: «Официальное противоядие от Тумана Семи Скорпионов — десять духовных камней за чарку! Очередь занимать за Му Цинсюэ!»
Цзян Ли довольно улыбнулся, поправил темные очки и посмотрел на мерцающее системное табло:
[Дзынь! Секта Пяти Ядов повержена в первом же сходе без единой царапины у вашей команды! Ваш уровень садовода достиг десятой ступени, впереди полуфинальный бой против Секты Призрачной Луны.]
— Отличная разминка, — подытожил Цзян Ли, отсалютовав трибунам опустевшим бокалом. — Тля, выдай судьям по слоеной лепешке с репой за честное судейство. А мы пока идем отдыхать и готовить сюрпризы для мастеров иллюзий!
Глава 33. Солнечный удар и лунные слезы
Грохот восторженных оваций после сокрушительного разгрома Секты Пяти Ядов не смолкал над Ущельем Громового Дракона больше получаса.
Сто тысяч зрителей на трибунах каменного амфитеатра возбужденно спорили, размахивая руками и пересказывая друг другу невиданные детали поединка: как древнее боевое земноводное, напоенное ядреным рассолом, позеленело, посинело и обернулось праздничной тыквой, и как признанные мастера темных ядов позорно скользили на собственных штанах прямиком в ров с холодной водой.
На трибунах вольных даосов вспыхнула жаркая богословско-философская дискуссия: можно ли считать сельское хозяйство самостоятельным путем к бессмертию, или Орден Цанъюнь тайно открыл новую школу «Агрономического Дао»?
Тем временем в шатре Ордена Цанъюнь царило деловое оживление.
Сяо Чун с широченной ухмылкой пересчитывал горы мерцающих духовных камней, аккуратно ссыпая их в пузатые кожаные мешки. Ло Юнь, специально примчавшийся со своей конторкой ставок из игорного сектора, с благоговейным ужасом смотрел на Цзян Ли, словно на живое воплощение легендарного Бога Богатства:
— Мастер Цзян, брат Цзян, кормилец ты наш! — шептал пижон, нервно обмахиваясь расписным веером.
— На вас теперь молится весь шатёр пари ордена! Но умоляю, приоткрой завесу тайны: что вы заготовили против Секты Призрачной Луны?! На их победу в полуфинале богатые столичные купцы ставят бешеные деньги! Их иллюзии считаются непреодолимыми во всей восточной провинции!
Цзян Ли сидел в плетеном бамбуковом кресле, неспешно поливая из узкого носика лейки стоявший на столе глиняный горшок. В горшке гордо покачивался тяжелый, плотно сжатый бутон «Золотой Хризантемы Полуденного Сияния». Янтарные лепестки цветка тихонько звенели, впитывая капли родниковой воды, смешанной с каплей меда громового персика.
— Не суетись, Ло Юнь, — с усмешкой отозвался юноша сквозь темные хрустальные очки.
— Иллюзии опасны только тогда, когда в помещении темно, а в голове пусто. Против лунного сумрака нет ничего надежнее доброго полуденного солнышка. Иди и смело ставь на нашу победу до исхода третьей минуты.
Ло Юнь судорожно сглотнул, мелко закивал и пулей умчался к стойкам шатра пари заряжать золото.
В этот момент полог шатра откинулся, и внутрь вошли глава ордена Юнь Чжэнь, кузнец Те Бусы и алхимик Дань Хэ. На лицах старших наставников читалась смесь гордости и глубокой озабоченности.
— Цзян Ли, — негромко произнес Юнь Чжэнь, опускаясь на деревянную скамью.
— Секта Призрачной Луны — противник совершенно иного порядка, нежели прямолинейные ядовики. Их возглавляет молодая наследница Юэ Линлун по прозвищу Лунная Тень. Девятая ступень Концентрации Ци, редчайший духовный корень Инь и тайная техника «Зеркального Морока». На арене они сразу разворачивают древний домен абсолютной слепоты. Противник перестает видеть, слышать и осязать пространство, атакуя собственные тени, пока убийцы наносят удары в спину.
Линь Шуан, сидевший на сундуке и точильным бруском полировавший свой лунный клинок, мрачно кивнул:
— В прошлом турнире их домен погубил команду Секты Железного Кулака ровно за шестьдесят вздохов. Мечники рубили воздух, пока не перекололи друг друга в припадке безумия.
Цзян Ли весело хмыкнул, ласково погладив золотой бутон хризантемы:
— Брат Линь, ты слишком драматизируешь законы оптики. Морок — это всего лишь искривление лучей в темноте. А моя хризантема вчера переварила двадцать бочек саламандрового огня и накопила столько световой ци, что если ее хорошенько разбудить, в полночь над ущельем взойдет персональное солнце. Выходим в том же составе. Гуппи, бери рассаду.