Но именно в этот миг, когда на пике воцарилась блаженная, трепетная тишина триумфа, случилось непредвиденное.
Густой, пьянящий аромат праздничного репного рагу, чесночного соуса, жареного мяса и концентрированная волна духовной энергии прорыва медленно стекли по крутому склону террасы — прямиком к краю южного обрыва.
И плотным, благоухающим облаком ухнули вниз.
В ту самую трехсотметровую, темную, бездонную расщелину, на дне которой вот уже триста лет в глубочайшей коме почивал легендарный Основатель Ордена Цанъюнь — Бессмертный Предок Цансюань.
Целое тысячелетие лучшие патриархи ордена приносили к краю этой бездны драгоценные пилюли бессмертия, жгли редчайшие благовония и пели священные сутры, пытаясь пробудить праотца от вечного сна. Но древний полубог оставался глух ко всем заклинаниям.
И вот теперь в бездну опустился простой дух крестьянской кухни.
Секунду на дне пропасти стояла абсолютная тишина.
Затем из недр горы послышался глухой, зловещий шорох осыпающихся вековых сталактитов.
Следом раздалось нарастающее, утробное, чудовищное сипение, от которого задрожали базальтовые скалы под ногами людей, а посуда на праздничных столах заплясала в панике:
— И-И-И-И-И-И...
— ХЫ-Ы-Ы-Ы-Ы...
— А-А-А-А-А-А-А...
Юнь Чжэнь побледнел как полотно и выронил чарку на плиты:
— Небеса милосердные... Что это?! Землетрясение?!
И в следующую секунду из бездны на сотни верст вокруг, сотрясая все семь пиков ордена, раскалывая базальтовые валуны и поднимая в воздух тысячи испуганных птиц, ударил оглушительный, громоподобный, всесокрушающий чих:
— А-А-А-ПЧХИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!
БА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-МХ!
Ударная волна от этого чиха со свистом выбила вековую пыль из расщелины, сорвала праздничные шелковые фонарики со столбов и взметнула в ночное небо вихри сухих листьев!
А следом из темного провала, тяжело кряхтя, шмыгая носом и зевая, донесся хриплый, скрипучий, нечеловечески сонный старческий голос:
— ХР-Р-Р-Р... Тьфу ты пропасть!.. Кто... кто опять... столько чеснока... в котел набухал?.. Глаза же ест... ЧМОК... ЧМОК... Вставать пора... Тысячу лет... так сладко не спал... Эй, сопляки наверху!.. Принесите... мисочку похлебки... старику на опохмел... Да репки положите... пожирнее... ХР-Р-Р-Р...
На Пике Спящего Пепла воцарилась немая сцена.
Старейшины во главе с Юнь Чжэнем дружно рухнули на колени перед обрывом, дрожа от благоговейного шока и со слезами на глазах простирая руки к бездне:
— ПРЕДОК... БЕССМЕРТНЫЙ ПРЕДОК ПРОСНУЛСЯ!
Кузнец Те Бусы онемел, прижимая кувшин к груди, а Дань Хэ упал на колени рядом с Юнь Чжэнем, бормоча молитвы благодарности небу.
Гу Пи озадаченно почесал в затылке, посмотрел на пузатый чугунный котел с рагу, зачерпнул полную деревянную миску дымящегося варева, приладил ее на плетеную веревочную корзину и добродушно прогудел в глубину обрыва:
— Сейчас, дедушка! С пылу с жару несу! Ложку побольше захватил, кушайте, не обожгитесь!
Великан осторожно стравил длинную пеньковую веревку в бездну. Спустя пару минут веревка натянулась, снизу послышался стук ложки о глиняные края и громкое, блаженное причмокивание:
— ХЛЮП... ХЛЮП.... М-м-м... А чесночку-то... от души... ХОРОШО-О-О! Эй, богатырь! На завтра добавку готовь, да кувшинчик взвара персикового прихвати! Дай старику до рассвета вздремнуть, а утром поднимусь — поговорим по душам! ХР-Р-Р-Р...
Цзян Ли с легкой улыбкой надел свои темные очки, оправил шелковый халат, сжал в руке бирюзовый «Серп Небесной Жатвы» и посмотрел на встающее над горными пиками золотое солнце нового дня.
Первый урожай был собран сполна.
Враги повержены, заговоры раскрыты, казна ломится от сотен тысяч духовных камней, секта возвратила величие, а на дне бездны шевелился голодный древний полубог, требующий горячей репки с чесноком.
Впереди Цзян Ли ждали новые необъятные просторы провинции, тайны великой империи, освоение Долины Небесных Трав и грандиозная агрономическая прополка всего бессмертного мира!
КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА.