— Здорово, мужик. Жарко сегодня, да? Ты в темном-то бархате на солнцепеке не стой, а то солнечный удар хватит — вон у тебя уже щека дергается и в глазах сосуды полопались. Тебе бы печень почистить, отварчику из свежего хмеля попить да тарелочку теплой репной каши с маслицем навернуть — сразу кровь очистится, желчь выйдет, и на людей волком смотреть перестанешь. Хочешь, я тебе полмешочка репки подарю по-братски? Чистая органика, без красителей!
Шэнь Е остолбенел. Его челюсть медленно отвисла, а аура вокруг сапог с тихим пшиком погасла.
— Пошли, Гуппи, — весело хмыкнул Цзян Ли, отсалютовав онемевшему готу трубочкой.
— Регистрация не ждет, да и солнце припекает!
И, обогнув застывшего соляным столбом Шэнь Е по широкой дуге, Цзян Ли вразвалочку зашагал к судейскому столу, громко захлюпав соком через соломинку.
За спиной Цзян Ли враз стало тихо.
Стоявшие вокруг ученики клана Шэнь пооткрывали рты от неописуемой наглости провинциала. А у самого возрожденца Шэнь Е под глазом мелко, судорожно задергалось веко.
«Он... он только что пожелал мне не перегреться на солнце?! — пальцы Шэнь Е внутри широких рукавов сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки — Он не боится меня. Он даже вида не подал, что узнал собственного брата! Значит, слухи верны... Бастард Цзян Ли не просто нашел способ активировать нефрит — он нашел в секте Цанъюнь могущественного покровителя и теперь открыто насмехается надо мной!»
Шэнь Е медленно выдохнул, заставляя бушующую ци успокоиться, и процедил сквозь зубы подошедшему распорядителю:
— Кто первый соперник секты Цанъюнь в завтрашней сетке боев?
— Их первый боец во Внешнем дворе — бывший огородник Чжао Линь, молодой господин Шэнь, — поклонился распорядитель.
— По жребию он попал на старшего ученика нашей столичной школы, грозного мастера кулака Вэй Тяня!
На тонких губах Шэнь Е заиграла холодная, безжалостная усмешка:
— Превосходно. Передайте Вэй Тяню: пусть завтра на первом же сходе раздавит этого огородника в порошок на глазах у Цзян Ли. Посмотрим, как этот наглый бастард будет пить свой сок, когда обломки его товарищей полетят с помоста!
А в раздевалке секты Цанъюнь в этот момент царила деловая суета.
Цзян Ли лично расставил на деревянной скамье десять одинаковых лакированных коробочек с фирменным логотипом в виде золотой репы:
— Так, команда, слушай мою команду! Завтра утром открытие турнира. В первом круге Внешнего двора Чжао Линь выходит против столичного мастера кулака. В среднем звене братья-мечники идут против секты Кровавого Источника, а Линь Шуан закрывает финал дня.
Он постучал костяшками пальцев по первой коробочке:
— Инструкция на утро простая: Чжао Линь за десять минут до гонга съедает полторы репы для непробиваемой массы и закусывает луком. Линь Шуан — двойной лотос и чесночный вьюнок. Запомните: мы приехали сюда не просто победить, мы приехали заработать сто тысяч камней и отжать у столичных пижонов монополию на турнирные поставки! Всем приятного аппетита и спать!
Десять лучших учеников секты с благоговением разобрали свои боевые порции, а за высокими стрельчатыми окнами раздевалки над Долиной Облачных Врат сгущались синие сумерки перед величайшей турнирной битвой в истории Ордена Цанъюнь.
Глава 20. Хрустальная арена и слезы столицы
Утро первого дня Великого Состязания Четырех Сект разорвало небо над Городом Парящих Облаков залпами сотни духовных мортир.
Огромное жерло потухшего вулкана, залитое древним прозрачным хрусталем, в лучах восходящего солнца вспыхнуло ослепительным радужным сиянием. На белокаменных трибунах, поднимавшихся к самым облакам, яблоку негде было упасть: пятьдесят тысяч зрителей — культиваторы, торговцы, послы великих кланов и столичные аристократы — ревели в предвкушении грандиозного зрелища.
Над хрустальной чашей арены на мерцающих облачных платформах расположились ложи четырех главных соперников Южного Предела.
В восточной золотой ложе восседали надменные старейшины столичного Клана Шэнь в сопровождении боевой школы Торгового Дома Золотого Солнца. Во главе столичной молодежи сидел возрожденец Шэнь Е в темно-пурпурном шелке. Его тонкие пальцы нервно сжимали нефритовый кубок, а холодные темные глаза сверлили противоположную трибуну, выискивая фигуру ненавистного бастарда.
А на противоположной стороне, в скромной деревянной ложе с заштопанными зелеными навесами, располагалась делегация Ордена Цанъюнь.
Глава секты Юнь Чжэнь сидел с прямой спиной, судорожно вцепившись пальцами в подлокотники кресла и поминутно отпивая из фляжки концентрированный успокоительный отвар лунного корня. Рядом с ним судья Мо Ган невозмутимо лузгал каленые кедровые орешки, кузнец Те Бусы полировал фартуком лезвие своего нового звездного меча, а старейшина алхимиков Дань Хэ всё так же сидел в глухой траурной вуали, боясь даже случайно встретиться взглядом с кузнецом.
Сам же Главный Интендант Седьмого Пика Цзян Ли устроился с максимальным комфортом: закинул ногу на ногу, сдвинул на лоб темные круглые очки и неторопливо потягивал через соломинку холодный персиковый морс, пока юный двухметровый Гу Пи с добрым мальчишеским лицом бережно обмахивал хозяина пальмовым листом.
В этот момент в проходе ложи бесшумно вынырнул щеголь Ло Юнь. В его узких глазах полыхал бешеный коммерческий азарт:
— Брат Цзян, глава Юнь! Распорядители ставок Павильона Ста Сокровищ открыли прием пари: на победу Вэй Тяня дают один к одному, а на нашего Чжао Линя принимают... один к пятидесяти! Вся арена уверена, что нашего мальчика вынесут вперед ногами за пять ударов сердца!
— Пятьдесят к одному? — Цзян Ли заинтересованно приподнял бровь. — Ничего себе подарок. Грех обижать людей, которые так щедро раздают деньги. Ло Юнь, сколько в дорожной кассе секты?
— Восемьсот камней, мастер Цзян... последние крохи ордена! — простонал Юнь Чжэнь, хватаясь за сердце.
— Заряжай все восемьсот на чистую победу Чжао Линя с одного удара в первом же сходе, — скомандовал Цзян Ли, вручая щеголю тяжелый кошель. — Беги, пока не закрыли. Не ставить при такой выгоде — грех перед Небесным Дао. Ло Юнь азартно потер руки и вихрем умчался к шатрам со ставками.
— Мастер Цзян... — шепотом простонал позеленевший Юнь Чжэнь, глотая успокоительный мятный отвар — Ты уверен? Вэй Тянь на седьмой ступени Концентрации Ци, железные балки гнет и поклялся лично Шэнь Е втоптать нашего бедного послушника в хрусталь!
— Спокойствие, глава Юнь, только спокойствие. Чжао Линь перед выходом съел двойную порцию «Каменной Репы Сытости» и два пера отборного слезного лука. Там сейчас такая плотность костей и давление в тканях, что столичный молотобоец скорее сам себе руку переломает.
В этот момент над кратером вулкана ударил гигантский бронзовый гонг Солнечного Диска, и гулкий голос Главного Имперского Судьи огласил долину: