— Брат Цзян... — тонким, но полным священного благоговения писком произнес Ло Юнь, решительно убирая зеркальце за пазуху. — Ты гений военного дела! Этот электрический удар при касании — не изъян, а скрытая защитная формация Грома! Я забираю всю партию!
Он одним движением достал из пространственного мешочка тяжелый кованый ларец, отсчитал на стол ровно восемьсот духовных камней и приложил к ним чистый нефритовый бланк долговой расписки Павильона Небесных Ставок:
— Вот пятьсот духовных камней авансом! Заверни мне десять «Громовых Персиков», пять бутонов твоего «Лотоса Стального Тела», о котором мне шепнули ребята с Пика Алхимии, и пять пирамидок сонных благовоний! А остальные триста камней, как мы и договаривались, я прямо сейчас оформляю в Павильоне Ставок: сто камней на выход брата Чжао Линя в тройку лучших Внешнего двора под один к десяти и двести камней на победу твоего богатыря Гу Пи над стражем Хань Ба под один к двадцати!
Цзян Ли проверил нефритовую квитанцию ставок, где золотыми рунами светилась потенциальная выплата в пять тысяч духовных камней, и с удовольствием скрепил договор отпечатком пальца:
— Вот это я понимаю — серьезный разговор! Гуппи, упакуй нашему торговому представителю корзину фруктов и цветов в лучшем виде. Только руками его пока не трогай, а то тоже запищишь.
Не успел довольный Ло Юнь, пряча свою пышную голову-одуванчик под широким капюшоном плаща, сложить покупку в сумку, как в вечернем небе над Пиком Спящего Пепла раздался мелодичный журавлиный клекот.
Из-за облаков со стороны Главного Пика Лазурного Облака спикировал бумажный талисманный журавлик, сотканный из золотистой духовной ци, и плавно опустился прямо в ладонь Цзян Ли.
Крылья журавлика развернулись в официальное послание с гербовой печатью самого главы секты Юнь Чжэня:
«Смотрителю духовного сада Седьмого Пика Цзян Ли. В связи с выдающимися заслугами в разоблачении казнокрадов и укреплении боевого духа старейшин ордена, повелеваю тебе через три дня лично присутствовать на Больших Отборочных Испытаниях в качестве почетного представителя Пика Спящего Пепла, а также выставить своих учеников для проверки боевых искусств. Глава Ордена Цанъюнь, Юнь Чжэнь».
Цзян Ли свернул золотое письмо, посмотрел на сияющие в сумерках вершины сосен, а затем весело подмигнул своим помощникам:
— Ну что, парни, нас официально пригласили в ложу почетных гостей ордена. Глава Юнь явно рассчитывает, что мы спасем престиж школы, когда его мечники начнут сыпаться на арене.
Гу Пи озадаченно почесал затылок широкой ладонью:
— Хозяин, а в чем на такие турниры ходить положено? Мне парадный холщовый фартук надеть или в рабочей рубахе сойде? И тяпку брать с собой или за воротами оставить велят?
— Брать, Малыш Гуппи, обязательно брать, — усмехнулся Цзян Ли, похлопав богатыря по железному плечу — Метеоритная тяпка — это наш главный дипломатический аргумент. А оденемся мы скромно, по-простому: в чистое полотно и удобные сапоги. Пусть столичные павлины в шелках щеголяют, а мы люди дела. Завтра отберем самые спелые «Каменные Репки», упакуем бочонок хмельного меда, зарядим сумку «Громовыми Персиками» — и покажем всей округе, на что способно настоящее органическое земледелие!
Глава 16. Турнирный переполох и железный лоб
Утреннее солнце только-только позолотило снежные пики горной гряды Цанъюнь, а на Главном Пике Лазурного Облака уже яблоку негде было упасть.
Вся центральная площадь ордена — широкая каменная арена размером в триста шагов, вымощенная плитами из белого горного гранита, — гудела, словно встревоженный пчелиный рой. Тысячи учеников Внешнего и Внутреннего дворов облепили каменные парапеты, спорили, размахивали руками и с азартом звенели кошельками у стоек тотализатора.
Шутка ли: раз в три года в ордене проходили Большие Отборочные Испытания! Десять лучших бойцов получали право представлять секту на Великом Состязании Четырех Сект, а победителям светили редкие пилюли, древние свитки и годовое жалование из духовных камней.
У главных ворот арены, где распорядители Внешнего двора регистрировали участников, с самого утра творилось настоящее столпотворение.
— Оружие к осмотру! — строгим голосом командовал седоусый надзиратель в синей судейской мантии. — Мечи, сабли, боевые цепы — всё предъявлять для проверки на запрещенные яды и демонические руны!
Когда к регистрационному столу подошел двухметровый Гу Пи в чистой холщовой рубахе с широким кожаным поясом, седоусый чиновник опешил и задрал голову, уставившись на гиганта снизу вверх:
— Ты кто такой, верзила? Из какой сотни? И где твое оружие?
— Гу Пи, помощник агронома с Седьмого Пика, — добродушно басом отозвался юноша, аккуратно снимая с плеча метеоритную мотыгу. — Вот оружие. То есть рабочий инструмент. Хозяин велел приглядывать, чтобы черенок не сперли.
Чиновник поперхнулся, глядя на зазубренное лезвие из черного метеоритного железа:
— С мотыгой на отборочные бои?! Ты с ума сошел, парень?! Это арена боевых искусств, а не крестьянская бахча! С тяжелым садовым инвентарем вход на арену категорически воспрещен!
Гу Пи озадаченно почесал в затылке и легонько, без всякого замаха, опустил мотыгу лезвием на край трехпудовой гранитной плиты у порога.
ХРРУСЬ!
Плита с легким звоном раскололась ровно пополам, словно спелый арбуз, а лезвие мотыги ушло в грунт еще на ладонь. Седоусый надзиратель судорожно сглотнул, вытер вспотевший лоб рукавом и торопливо черкнул в регистрационной книге:
— Проходите, уважаемый участник Гу Пи! Оружие оформлено как... ритуальный боевой посох древнеземледельческого стиля! Следующий!
Рядом в толпе уже вовсю сновал щеголь Ло Юнь в широком шелковом плаще. Обмахиваясь веером, он ловко всучивал богатым ученикам квитанции своего Павильона Небесных Ставок:
— Свежие коэффициенты, господа культиваторы! Ставки на поединки силы принимаются до третьего гонга! Не упустите шанс озолотиться на победе фаворитов!
На высокой Северной Трибуне под лазурным шелковым навесом восседала верхушка секты.
Во главе стола чинно сидел сам глава ордена Юнь Чжэнь в белоснежном ханьфу, с безупречно благородным лицом мудреца-небожителя. Правда, в правой руке он судорожно сжимал знакомый фарфоровый чайник с отваром пустырника, а его левый глаз время от времени нервно подергивался, глядя на пустую казну ордена в мыслях.
По правую руку от главы секты с невозмутимым видом сидел старейшина Зала Дисциплины Мо Ган, с хрустом надкусывая сладкое горное яблоко и поглаживая костяную рукоять своего судейского жезла.
Рядом с ним шумно дышал кузнец Те Бусы, который прямо в ложу явился с новым кожаным фартуком поверх парадного халата и пудовым кованым молотом у ног, словно готов был начать ковку прямо посреди турнира.
Сам же семидесятидвухлетний «Алхимический Журавль» Дань Хэ сидел на своем резном кресле прямой, как палка, надвинув на самый нос широкополую бамбуковую шляпу с густой черной вуалью, чтобы никто не разглядел его пунцового лица.