Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Чего нахохлился, Дань Хэ? — весело подмигнул ему рыжебородый Те Бусы, поглаживая широкой ладонью тяжелую кованую сковороду у своего кресла. — Гляди, какую я тебе вещь отгрохал! Чистый метеоритный чугун, руны огнеупора, яичница из духовных фазанов за три секунды доходит! Ты мне, кстати, обещал к ней банку засахаренных слив занести, помнишь?

Дань Хэ под вуалью позеленел и судорожно нащупал пилюли:

— Помолчи, старый наковальня... Ничего я не помню, чай был просроченный... Еще раз заикнешься про сливы — насыплю в твои горны слабительного! Он наотрез отказался смотреть в сторону Те Бусы и делал вид, что страшно увлечен изучением программы турнира.

После вчерашней двухчасовой вспышки родственной нежности к кузнецу старый алхимик поклялся себе не снимать вуаль до самого конца турнира. Позади его кресла стояла Су Мяомяо в парадном алом халате, нервно теребя рукав и высматривая кого-то в толпе.

А у самого края ложи, привязанный за пояс крепким шелковым канатом к резным перилам трибуны, стоял грозный старейшина мечников Цзянь Ухэн. Канат держали трое старших учеников Пика Меча — наученные горьким опытом, они вели учителя на трибуну как корабль на буксире, чтобы тот по дороге случайно не свернул за угол и не пропал в горах еще на трое суток.

— Истинный путь клинка не знает преград, — отрешенно изрек Цзянь Ухэн, глядя куда-то сквозь облака. — Куда бы ни шел меч, он всегда возвращается к истоку.

— Вот-вот, — буркнул сидевший рядом Мо Ган. — Особенно когда исток — это угол женской бани. Стой смирно и не дергай канат, узел зачарованный, сам не распутаешь.

И в этот момент глашатай у входа на Северную Трибуну ударил в медный гонг и звонко объявил:

— Приветствуйте почетного представителя возрожденного Седьмого Пика — смотрителя Цзян Ли!

По рядам старейшин и зрителей прокатился приглушенный гул.

По мраморной лестнице трибуны неторопливо поднялся Цзян Ли. Вместо прежнего драного халата на юноше был добротный, изумрудного шелка наряд с серебряной вышивкой, волосы были аккуратно перехвачены простой деревянной шпилькой, а на поясе висела не сабля и не ритуальный кинжал, а маленькая декоративная бамбуковая лейка с золотым носиком.

Следом за ним, заставляя каменные ступени трибуны глухо подрагивать при каждом шаге, вышагивал шестнадцатилетний Гу Пи. Двухметровый богатырь нес под мышкой чистую деревянную скамейку для своего господина, а в левой руке небрежно держал корзинку со свежесорванными сочными яблоками и гроздьями крупного винограда.

— Младший Цзян Ли приветствует главу ордена и почтенных старейшин! — с безупречным изяществом поклонился юноша, занимая отведенное ему место в первом ряду почетных гостей.

Глава секты Юнь Чжэнь с любопытством оглядел юношу поверх чашки с пустырником:

— Наслышан о твоих успехах, отрок. Говорят, ты за несколько дней навел шороху на шести пиках. Посмотрим, чему ты успел научить своих подопечных.

— Урожай покажет, глава Юнь, — скромно улыбнулся Цзян Ли, доставая из рукава деревянную трубочку и делая глоток свежего сока.

--

Первый гонг возвестил о начале поединков Внешнего двора.

По правилам первого круга бои шли на выбывание до падения с помоста или первого тяжелого ранения. Первым на арену с хищным оскалом выскочил Цянь Бао — двоюродный брат сосланного на рудники Фэн Бао. Крепкий, жилистый парень на шестой ступени Концентрации Ци, он жаждал кровной мести.

Цянь Бао хрустнул костяшками пальцев и зарычал в сторону помоста:

— Где этот жалкий огородник Чжао Линь?! Выходи на помост, крот навозный! Я переломаю тебе кости за брата!

Из коридора участников неторопливо вышел Чжао Линь.

За прошедшие три дня бывший робкий послушник благодаря ежедневной репной каше набрал добрых десять килограммов чистых мышц, а его плечи раздались так, что тренировочный халат трещал по швам. Перед самым выходом на помост он по совету Цзян Ли сжевал толстый ломтик сушеной «Каменной Репы» и запил ее тремя глотками настоя «Слезоточивого Лука».

— Начинайте! — махнул флажком судья.

Цянь Бао с хищным оскалом сорвался с места. Вся его духовная ци шестой ступени сконцентрировалась в правом кулаке, окутав пальцы тусклым серым свечением техники «Дробящего Камень Удара»:

— Сдохни, мусор! — с диким воплем Цянь Бао со всего размаху впечатал кулак точно в грудь стоявшего неподвижно Чжао Линя.

ДОНГ-Г-Г!

Звук удара разорвал арену, словно в чугунный колокол с разбегу ударили чугунной гирей.

Зрители на трибунах затаили дыхание, ожидая увидеть переломанного Чжао Линя, улетающего за пределы помоста.

Но Чжао Линь даже не шелохнулся.

Благодаря стокилограммовому дебаффу «Камень на дне» его ноги вросли в каменные плиты помоста намертво, а грудная клетка под действием «Каменной Репы» обрела плотность гранитного монолита.

Зато сам Цянь Бао издал леденящий душу визг, отскочил назад на три шага и рухнул на колени, судорожно баюкая сломанное запястье. Все четыре костяшки его правого кулака были разбиты в кровь, а лучевая кость издала отчетливый треск.

— Моя рука-а-а! Он из чугуна отлит! — в слезах взвыл Цянь Бао, прижимая к животу распухшую, посиневшую кисть. — Судья, проверьте его халат! У него там бронеплита зашита! Не может живой человек быть тверже гранита!

И в этот самый миг у стоявшего посреди арены Чжао Линя сработал скрытый системный дебафф «Рев плачущего сыщика»!

Его глаза широко распахнулись, из них в два ручья хлынули горючие слезы, и послушник зарыдал на всю арену тонким, детским, душераздирающим голосом:

— У-У-У-У-У! БРАТ ЦЯНЬ БАО! ЗА ЧТО ЖЕ ТЫ ТАК ЖЕСТОКО ИСПЫТЫВАЕШЬ НАШУ БРАТСКУЮ ЛЮБОВЬ?! ЗАЧЕМ ТЫ БЬЕШЬ МЕНЯ В ГРУДЬ, КОГДА МЫ МОГЛИ ВМЕСТЕ ПОЛОТЬ СОРНЯКИ И РАДОВАТЬСЯ СОЛНЫШКУ?!

Рыдая навзрыд и размазывая слезы по щекам рукавом, Чжао Линь сделал один тяжелый, словно поступь бронзовой статуи, шаг вперед и со слезами на глазах по-братски хлопнул корчащегося Цянь Бао ладонью по плечу.

ХРУСЬ — плита под ногой Чжао Линя треснула, а Цянь Бао от одного легкого толчка двухпудовой чугунной ладони закружился юлой и с жалобным воплем улетел с помоста, шлепнувшись головой прямо в клумбу с бархатцами!

— П-победитель... Чжао Линь с Пика Спящего Пепла! — заикаясь, объявил ошарашенный судья.

На трибунах повисла онемевшая тишина, после чего зрители взорвались восторженным ревом и свистом.

Сидевший рядом с главой секты щеголь Ло Юнь с тайной ухмылкой черкнул в своем гроссбухе золотым пером: ставка Цзян Ли на Чжао Линя с коэффициентом один к десяти только что принесла первую тысячу духовных камней чистой прибыли!

36
{"b":"982686","o":1}