Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Старейшина принюхался, и его измученные бессонницей виски мгновенно отпустила боль от одного только вдоха этого дивного пара.

— Ого... Какой чистый успокаивающий аромат Земного класса! — растроганно пробормотал Дань Хэ, подходя к столу. — Надо же, какая заботливая у меня внучка: знала, что у дедушки с утра раскалывается голова после споров с этим дуболомом Те Бусы, и специально сварила для меня целебный сонный отвар по древнему рецепту!

Недолго думая, старейшина Пика Алхимии взял пиалу и залпом выпил весь настой «Сонного Хмеля Забвения» до последней капли.

Он даже поставить чашку на блюдце не успел.

Глаза старейшины стадии Золотого Ядра блаженно закатились, с губ сорвался тихий, счастливый вздох младенца — и грозный «Алхимический Журавль» как подкошенный рухнул прямо на бамбуковую кушетку у окна, в ту же секунду огласив кабинет могучим, умиротворенным храпом!

Из-за того, что культивация Дань Хэ находилась на начальной стадии Золотого Ядра, восьмичасовой сон «Сонного Хмеля» сжался для его организма ровно в один час глубочайшего восстановления. За этот час его издерганные нервы и духовное море очистились так, как не очищались последние тридцать лет...

Вот только побочный дебафф — двухчасовой «Синдром Утенка» — накопился в его мозгу в полном, концентрированном объеме!

Ровно через час старейшина Дань Хэ сладко потянулся на кушетке и медленно открыл глаза, готовый подарить всю нерастраченную нежность своего отдохнувшего сердца первому живому существу, которое окажется перед его взором.

И в эту самую секунду двери лаборатории с грохотом распахнулись!

На пороге, залитый солнечным светом, стоял только что примчавшийся с Пика Спящего Пепла старейшина кузнецов Те Бусы — весь в копоти, с рыжей бородой в разные стороны и с новым сверкающим мечом из Звездного Железа в руке! Старый кузнец специально забежал на Пик Алхимии по дороге в свою мастерскую, чтобы ткнуть ненавистного соседа носом в клинок, выкованный без его угля!

— Ха-ха-ха! Выкуси, старый щипаный журавль! — с порога торжествующе заорал Те Бусы, потрясая звездным мечом прямо перед лицом проснувшегося алхимика. — Засунь свой уголь себе за пазуху! Мы с пареньком Цзян Ли на его огненной траве такой клинок Земного класса выковали, какой тебе и во сне не снился!

Взгляд только что открывшего глаза Дань Хэ сфокусировался на широкой, перепачканной сажей физиономии и рыжей бороде Те Бусы.

В голове главного алхимика секты мелодично прозвенел системный колокольчик, и мир вокруг рыжебородого кузнеца мгновенно окрасился в теплые, пушистые золотисто-розовые тона!

[Сработал эффект «Синдром Утенка»! Объект запечатления: Старейшина Те Бусы. Время действия: 02:00:00!]

Высокомерное лицо старейшины Дань Хэ вдруг расплылось в такой лучезарной, трепетной и безгранично нежной улыбке, какой на Пике Алхимии не видели со дня основания секты. Из его глаз брызнули слезы чистого умиления.

На глазах у только что вбежавшей в коридор Су Мяомяо и десятка остолбеневших учеников оба пика, непримиримый сноб и консерватор Дань Хэ с криком раненой горлицы вскочил с кушетки, стрелой бросился к своему заклятому врагу и намертво повис у ошалевшего кузнеца на толстой шее!

— Железнячок мой родненький! Братишка мой названый! — захлебываясь от переполняющей грудь родственной любви, запричитал Дань Хэ, нежно прижимаясь щекой к закопченному кожаному фартуку кузнеца и гладя его по косматой рыжей бороде. — Как же я рад, что первым утром увидел именно твое ясное, доброе личико! Да разве ж мне для тебя, сокол мой ясный, угля жалко?! Забирай хоть все три склада даром! Хочешь, я прямо сейчас пойду к тебе в кузницу и сам буду тебе мехи раздувать и пот со лба платочком вытирать?!

У грозного кузнеца Те Бусы от ужаса выпал из рук только что выкованный звездный меч.

— Э-э?! Ты чего творишь, старый хрыч?! Сдурел совсем?! Отцепись от моей бороды, люди же смотрят! — в панике завопил побагровевший кузнец, пытаясь отлепить от своего фартука старейшину стадии Золотого Ядра, но Дань Хэ вцепился в него мертвой хваткой любящего родственника и принялся заботливо отряхивать сажу с его плеча:

— Ну полно тебе скромничать, пупсик мой бородатый! Пойдем скорее пить чай с вареньем, ты же у меня совсем исхудал на своей наковальне!

Стоявшая в дверях Су Мяомяо перевела взгляд на пустую чашку из-под «Сонного Хмеля Забвения» на своем столе, вспомнила утреннее предупреждение Цзян Ли («первым делом утром ни на кого не смотри, а то потом не отвяжешься!») и с тихим стоном сползла по стенке на пол:

— О небо... Кажется, этот демон с Пика Спящего Пепла скоро сведет с ума весь наш орден!

Глава 15. Громовой персик и торговец слухами

Слух о том, как непримиримый глава Пика Алхимии Дань Хэ со слезами умиления повис на шее у рыжебородого кузнеца Те Бусы, облетел все семь вершин Ордена Цанъюнь быстрее горного ветра.

Говорили, что старый алхимик целых два часа кряду не отходил от своего заклятого врага ни на шаг: лично переписал на кузнечные мастерские три амбара дефицитного Огненного Угля, собственноручно раздувал мехи в главном горне и даже пытался кормить сурового Железняка засахаренными сливами с ложечки, называя его «своим бородатым соколиком». Растроганный до глубины души Те Бусы в ответ тут же отковал и подарил алхимику пудовую чугунную сковороду с рунической гравировкой «Лучшему братишке на свете».

А когда ровно через два часа действие загадочного чая закончилось, очнувшийся посреди кузницы Дань Хэ с перепугу выронил веер, схватился за сердце и на глазах у полусотни онемевших подмастерьев умчался к себе на пик, заперевшись в спальне на семь замков от невыносимого позора.

В общей столовой Внутреннего двора ученики только об этом и говорили. Одни клялись, что ссыльный бастард с Седьмого Пика тайно овладел демоническим гипнозом Забытых Земель. Другие шептались, что Цзян Ли варит приворотные зелья древних суккубов, способные заставить даже суровых даосов целоваться в десны. Но вывод все делали один: с молодым хозяином заброшенного холма шутки плохи, иначе наутро сам проснешься в обнимку со старейшиной Те Бусы, напевая свадебные куплеты.

На самом же Пике Спящего Пепла об этой драме пока не подозревали — там полным ходом шла модернизация производства.

Вдоль южной каменной ограды, защищавшей участок от ветра с пропасти, Гу Пи новой метеоритной мотыгой за пять минут выкопал три глубокие лунки. Цзян Ли бережно опустил в них выигранные в гаче саженцы «Громового Персика Лазурного Облака», пустил по бамбуковым желобам серебристую воду из Озера Чистого Сердца и щедро полил корни изумрудным концентратом из нового Бродильного чана.

Эффект стихийной подкормки по рецепту Су Мяомяо превзошел все ожидания.

Земля в лунках тихо загудела, и прямо на глазах у садоводов тонкие прутики с потрескиванием вытянулись в раскидистые деревца с серебристой корой. Между узких изумрудных листьев заискрились крошечные голубые молнии, а уже к вечеру на ветвях налились пятнадцать крупных, румяно-золотистых персиков, каждый из которых тихонько гудел, словно трансформаторная будка.

32
{"b":"982686","o":1}