Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Это нищие попрошайки из Цанъюнь прилетели, — заржал его спутник с мечом на поясе.

— Слышал, их секту со дня на день выставят на торги за долги! Они, небось, на турнир приехали надеяться выпросить пару медяков в переходе!

Линь Шуан на палубе ковчега молча положил руку на рукоять меча «Морозный Иней». Вокруг его белоснежных сапог тут же закружился морозный вихрь, но Цзян Ли спокойно похлопал главного мечника по плечу:

— Спокойно, брат Линь. Не трать ци на уличных клоунов. Пусть похихикают сегодня, завтра на арене у них будет много поводов поплакать на всю долину.

Делегация Ордена Цанъюнь спустилась по трапу и направилась к Главному Регистрационному Залу.

На широкой мраморной эспланаде у входа в судейский павильон как раз проходили жеребьевку представители высшей столичной знати.

Толпа младших культиваторов почтительно расступалась перед группой юношей в темно-пурпурных с серебром халатах Дома Шэнь. Во главе столичной молодежи стоял высокий, статный двадцатидвухлетний мужчина с узким, породистым бледным лицом и ледяными темными глазами.

Это был Шэнь Е — старший сын наложницы клана Шэнь.

Вся его фигура излучала тяжелую, смертельно опасную ауру пика стадии Возведения Основания, готовую вот-вот прорваться в Золотое Ядро. Но главной тайной Шэнь Е была вовсе не сила. В его глазах не было юношеского задора — там застыл холод человека, который однажды уже прожил жизнь, совершил роковые ошибки, погиб в кровавой бойне за трон наследника и возродился вновь с памятью о будущем.

В прошлой жизни Шэнь Е был слеп: он яростно боролся против законного сына главной жены, тратил годы на интриги и лишь перед самой смертью от яда узнал великую тайну — в пыльной кладовой клана веками лежал не невзрачный кусок нефрита, а ключ к легендарному наследию древних богов!

Проснувшись в прошлом, Шэнь Е первым делом помчался в сокровищницу, горя желанием забрать реликвию, подчинить себе клан и переписать историю.

И каково же было его бешенство, когда хранитель казны лениво сообщил, что именно этот замшелый обломок за два часа до его прихода забрал с собой сосланный на окраину никчемный бастард от посудомойки — Цзян Ли!

При жизни Шэнь Е с этим бастардом даже парой слов не перемолвился. В огромном столичном поместье на пятьсот комнат сопливый внебрачный мальчишка от служанки существовал где-то на уровне дворовых кошек: жил в сырой пристройке у конюшен, шарахался от каждого шороха, не имел ни капли таланта к культивации и был вышвырнут отцом за провинность, которую даже никто не запомнил.

Шэнь Е тогда даже лица его толком не разглядел. В его памяти остался лишь жалкий силуэт оборванного замухрышки с опущенной головой.

«Как? — сотни раз терзал себя яростными мыслями возрожденец в последние две недели, перечитывая тревожные донесения своих тайных соглядатаев.

— Почему именно он стащил родовую реликвию?! В прошлой жизни я отдал двадцать лет кровавой борьбе за трон дома Шэнь, терпел унижения, пил ядовитые снадобья и пал жертвой столичного предательства! Судьба вернула меня назад в юность, даровала знание грядущих войн ради одной великой цели — завладеть наследием Нефрита и взойти на вершину мира! И кто встал на моем пути?! Жалкий, трусливый бастард от кухарки, прятавшийся по углам конюшни?! Неужели он тоже знает будущее?! Или этот ничтожный щенок всё это время водил меня за нос?»

И вот сейчас, услышав насмешливые выкрики толпы о прибытии нищей секты Цанъюнь, Шэнь Е медленно повернул голову к воротам площади.

Он ждал увидеть сломленного, запуганного бродягу, дрожащего от страха перед столичными господами. Человека, который в ужасе отведет глаза, осознав, что перед ним стоит могущественный брат из дома Шэнь.

Вместо этого глазам возрожденца предстала картина, от которой у Шэнь Е едва не треснула вековая невозмутимость.

По мраморным плитам площади, лениво переваливаясь с ноги на ногу, шел шестнадцатилетний паренек в роскошном изумрудно-зеленом шелку тончайшей работы. На его переносице красовались странные круглые очки из темного дымчатого хрусталя, в левой руке он держал полую бамбуковую трубочку, через которую со смаком потягивал холодный дынный сок из фарфорового кувшина, а за его спиной вышагивал двухметровый великан с каменными бицепсами, который бережно держал над головой подростка широкий пальмовый лист, закрывая хозяина от полуденного солнца!

Рядом с этим «сосланным оборванцем» почтительно вышагивал первый мечник ордена Линь Шуан, а щеголеватый Ло Юнь на ходу торопливо записывал в дорожный свиток ценные указания подростка:

— Брат Цзян, на бой Чжао Линя ставить еще триста камней?

— Ставь пятьсот, Ло Юнь, не жадничай. Главное — проследи, чтобы он перед гонгом лук тщательно прожевал, — лениво бросал через плечо Цзян Ли.

Шэнь Е замер посреди площади, не веря собственным глазам.

Где побои? Где рабские кандалы? Где следы истощения на выжженном мертвом пике?!

Перед ним стоял лоснящийся от сытости, наглый, уверенный в себе мажор на пятой ступени Концентрации Ци, который вел себя так, будто эта древняя арена принадлежит его дедушке!

Шэнь Е сделал два тяжелых шага вперед, расправил плечи и выпустил из даньтяня леденящую, подавляющую ауру пика Возведения Основания. Вокруг его сапог закружился вихрь темно-пурпурного пламени высшей техники Дома Шэнь. Его пронзительный, смертоносный взгляд, от которого трепетали столичные вельможи, впился прямо в лицо Цзян Ли, требуя ответа и пытаясь прочесть тайну регрессора в чужих глазах.

Столичные зеваки почтительно расступились, предвкушая, как великий фаворит турнира одним взглядом поставит на колени наглого провинциала.

Цзян Ли почувствовал на себе чей-то тяжелый, давящий взгляд, слегка сдвинул дымчатые очки на кончик носа и с интересом уставился на хмурого юношу в темно-пурпурном халате.

В голове юноши пронеслась совершенно простая и бытовая мысль:

«Так, а это еще что за пафосный гот в фиолетовом? Стоит посреди дороги с лицом, будто у него посреди зимы сгорел последний амбар с зерном. Одежка дорогая, венец блестит, аура фиолетовая... Наверное, местный сюжетный NPC из столичной элиты, сейчас квест выдаст или жаловаться начнет».

Никаких детских воспоминаний, никакой семейной травмы, никакого трепета перед кланом Шэнь у юноши не было и в помине — он этого Шэнь Е в глаза никогда не видел и знать не знал.

Более того, наметанный глаз агронома мгновенно подметил нездоровый вид столичного красавца: неестественная бледность кожи, синюшные круги под глазами от вечного недосыпа и мелкое нервное подергивание века.

Поэтому, вместо того чтобы испугаться или побледнеть, Цзян Ли окинул возрожденца искренним, сочувствующим взглядом врача-диетолога, приветливо приподнял пиалу с дынным соком в сторону онемевшего Шэнь Е, весело подмигнул ему из-под очков и добродушно бросил:

45
{"b":"982686","o":1}