Базальтовые плиты под ногами бойцов с шипением начали покрываться черной ядовитой пеной. Из тумана тучами полетели сотни отравленных игл, костяных сюрикенов и жалящих ос.
— Ха-ха-ха! — донесся из фиолетового мрака торжествующий хохот Ду Уцзи. — Мой туман проникает сквозь духовные щиты и плавит меридианы за три вдоха! Ползите на коленях, нищие батраки, и молите о противоядии!
На трибунах воцарилась леденящая тишина. Зрители затаили дыхание, ожидая предсмертных криков мечников Цанъюнь.
Но внутри фиолетовой ядовитой тучи происходило нечто совершенно невообразимое.
Цзян Ли, Линь Шуан и остальные спокойно стояли на месте, лениво перекатывая за щеками чесночные ломтики.
Стоило фиолетовым испарениям коснуться дыхательных путей бойцов Цанъюнь, как концентрированные эфирные масла «Золотого Чеснока-Скунса» вступили в бурную органическую реакцию с ядом скорпионов!
Вместо того чтобы разъедать бронхи, токсины под воздействием первородной крестьянской янской ци мгновенно распадались на безопасные углеводы и ароматный пар! Более того: реакция пошла с выделением приятного, аппетитного тепла, и по арене вместо трупного смрада внезапно поплыл божественный, домашний запах печеного чеснока с жареным луком и подрумяненной хлебной корочкой!
Му Цинсюэ плавно взмахнула клинком, активируя технику «Ледяного Лотоса». Морозный ветер закружил ядовитые иглы, но вместо того чтобы тратить семьдесят процентов духовных сил на фильтрацию дыхания, девушка с изумлением поняла, что ее легкие абсолютно свободны! Ледяной клинок девушки с хрустальным звоном распылил все ядовитые дротики в безобидную ледяную труху!
Линь Шуан глубоко вдохнул, с восторгом ощутив прилив чистейшей янской силы, и расхохотался:
— Невероятно... Оно не жжет! Наоборот, в груди такое тепло, словно я только что умял миску наваристой мясной похлебки с чесночными лепешками! Меч Ветра, вперед!
Линь Шуан взмахнул мечом, и мощнейший шквал мечевого ветра вымел фиолетовый туман с половины помоста, погнав теплый чесночный аромат прямо на трибуны зрителей!
На трибунах послышались удивленные возгласы:
— Постойте... Почему самый смертоносный яд Секты Пяти Ядов пахнет как лучший трактир столицы?! — У меня аж слюнки потекли! Эй, Цанъюнь, продайте горячую лепешку! — Чжао Линь, Малыш Гуппи — за работу, весело усмехнулся Цзян Ли сквозь темные очки. — Нечего тянуть время, у нас на трибуне чипсы остывают.
— Есть! — азартно отозвался Чжао Линь.
Юноша активировал свой «Ртутный Огурец Скользящей Тени». Вокруг его ног закружился серебристый вихрь, и Чжао Линь размытым росчерком сорвался с места, заскользив сквозь дым со скоростью горной ласточки!
Четверо ядовиков, крадущихся в тумане с отравленными серпами, даже не поняли, откуда пришла беда.
ВЖУХ! ВЖУХ! ВЖУХ!
Чжао Линь с грацией намасленного конькобежца заложил вокруг них три безумных виража, щедро покрывая базальтовые плиты невидимой ртутной пленкой нулевого трения.
— Ой! — взвизгнул первый ядовик, когда его ноги внезапно разъехались в безупречный поперечный шпагат.
— Держи меня! — завопил второй, судорожно хватаясь за соседа, но оба со свистом закружились волчком, потеряли равновесие и смачно приложились челюстями о гранит!
Чжао Линь, проносясь мимо, легкими тычками деревянного меча придал всем четверым дополнительное ускорение. Один за другим элитные мастера ядов с диким визгом покатились по зеркально скользкому помосту прямо к краю арены — и с громким плеском вылетели за пределы ринга, шлепнувшись прямиком в защитный ров с водой!
— Четверо бойцов Секты Пяти Ядов выбыли с помоста! — ошалело объявил судья сквозь редеющий дым.
Ду Уцзи остался в гордом одиночестве.
Ядовитый Принц в ужасе озирался по сторонам, сжимая посох дрожащими руками:
— Как?! Почему мой туман пахнет чесночной подливкой?! Где мои бойцы?!
— Они пошли руки мыть перед обедом, дяденька с посохом, — раздался прямо над его ухом густой, замогильно-басовитый голос.
Ду Уцзи резко обернулся — и его сердце оборвалось.
Сквозь рассеивающийся пар на него надвигался двухметровый Гу Пи. На великане не было ни единой царапины, фартук сиял белизной, а лицо выражало непоколебимое крестьянское миролюбие.
В панике Ядовитый Принц взревел, взмахнул костяным посохом и призвал свое сильнейшее козырное чудовище:
— Восстань, Жаба Черного Болота! Разорви его в клочья!
Пространство содрогнулось, и перед Гу Пи с омерзительным чавканьем материализовалась исполинская, размером с добрую телегу, бугристая фиолетовая жаба ранга Возведения Основания! Из ее пасти капала дымящаяся кислота, а глаза горели злобным желтым огнем!
Жаба разинула пасть шириной в два метра, выбросила длинный липкий язык и со всей дури вцепилась прямо в холщовый фартук великана, намереваясь проглотить его целиком!
— Ой, куда же вы слюнями на чистое полотно?! — огорченно всплеснул руками Гу Пи.
Великан не стал бить земноводное кулаком. Вместо этого он спокойно откупорил глиняный кувшин с концентрированным чесночно-репным рассолом и щедро, от всей широкой крестьянской души выплеснул добрых полведра ядреной мутной жижи прямо в распахнутую пасть чудовища!
— На вот, попей взвара, прохладись с дорожки!
Жаба замерла на месте.
Ее огромные желтые глаза внезапно округлились до размера чайных блюдец. Бугристая фиолетовая кожа на глазах у всей онемевшей стотысячной арены начала стремительно менять цвет: сначала она позеленела, затем посинела, а потом приобрела ярко-оранжевый, праздничный оттенок спелой осенней тыквы!
— КВА-А-А-А-А-К-БЛЮ-Э-Э-Э! — истошно взвыла жаба на всё ущелье!
Исполинское чудовище судорожно задергало всеми четырьмя перепончатыми лапами, перевернулось кверху белым брюхом и впало в глубочайшую, беспробудную кому, пуская радужные пузыри из ноздрей!
Ду Уцзи от ментальной отдачи рухнул на колени, выронив костяной посох. По его подбородку текла тонкая струйка черной крови, а в расширенных зрачках застыл первобытный ужас:
— Моя жаба... Ты отравил мою древнюю боевую жабу... огородным рассолом?!
Гу Пи подошел к стоящему на коленях принцу, участливо вздохнул, достал из кармана фартука широкую деревянную ложку и легонько, чисто по-отечески щелкнул ею парня по лысеющему лбу:
— Не хулигань больше, сынок. Яды — это грех против святого плодородия. Землю любить надо, удобрять, а не гадостью всякой поливать.
Лоб Ду Уцзи с сухим щелчком украсился аккуратной шишкой, глаза юноши закатились, и Ядовитый Принц без чувств рухнул носом в плиты рядом со своей оранжевой жабой.