Правильно: пора брать удочки и забираться с подругой в маленькую лодочку, пришвартованную у пирса. Больша́я тут не нужна — до рифа нет и трех сотен ярдов. А дальше в океан плыть незачем: дружба с пелагическими рыбами у меня так и не сложилась.
Они невкусные по сравнению с жирными рифовыми.
Удобно с Граммом: скажешь «стой здесь» — и лодка встает, как на якоре. Бесшумный электромотор тихонько подрабатывает винтами, компенсируя ветер и течение. Ни звука, ни рывков — только легкое покачивание на волне. Да еще и тент всегда в нужной позиции — прикрывает от палящего солнца именно то место, из которого удобно рыбачить.
Остается неспешно забрасывать легкий спиннинг с пестрой силиконовой приманкой — ярко-розовый или чартрез с тяжелой джиг-головкой. Потом медленно подматывать ступеньками, ведя приманку вдоль стены мертвых кораллов: то отпустить чуть глубже, то резко подбросить кончиком, заставляя «раненую рыбешку» дергаться естественно и заманчиво.
Руки сами знают, что делать, — но на быстрый результат рассчитывать не приходится: за последнее время мы изрядно проредили здешнюю популяцию. Зато Лил неплохо прокачалась в рыболовной терминологии: тут ее профессия и талант явно совпали с любимым хобби. Впрочем, не рыбалкой единой: английский моей жены в тесном контакте с носителями стремительно улучшился, теперь она шпарила без запинок и ошибок, будто родилась в кластере.
Самое время задать вопрос, который давно не давал мне покоя:
— Лил, а почему ваш космический корабль… такой простой?
— Ты хочешь сказать примитивный? — вскинулась она так, что лодка слегка качнулась.
Но… не с глубокой обидой в глазах, а с какой-то странной, грустной усмешкой.
— Нет-нет, — замотал я головой. — Назвать примитивным звездолет цивилизации, которая овладела антигравитацией и силовыми полями? Я еще не сошел с ума!
— Не понимаю.
— Именно простой! Никаких излишеств, никаких удобств… никакой красоты, наконец! Как будто корабль собрали из подручных средств в гонке на выживание.
— А, вот ты про что…
Лил, вместо очередного броска, сунула спиннинг в род-холдер и потянулась к холодильнику. Выудила запотевшую бутылочку «Stag», с тихим шипением открыла ее и сделала долгий глоток, глядя на меня поверх горлышка.
— Тут, в этой крохотной лодочке, приятных мелочей напихано больше, чем во всем межзвездном корабле? — спросила она, и в ее голосе скользнула нотка иронии.
— Ведь так и есть! — подтвердил я, делая очередную медленную подмотку и следя за дугой шнура. — Поначалу я думал, что у вас такая традиция или религия… типа аскезы во имя космоса.
— Никто не отказывается от комфорта! — возразила она.
— Тогда почему? — нажал я, чувствуя, что вот-вот доберусь до сути.
Тут спиннинг в моих руках внезапно прогнулся под мощным, вязким рывком. Тихо взвыла катушка.
— Группер! — азартно вскрикнула Лил. — Держи его, держи на фрикционе, не давай слабину, а то опять уйдет в нору!
Вот как она отличает по поклевке, кто именно попался? Ведь ни разу не ошиблась! И как ведь не вовремя, только добрались до интересного… прямо злое колдовство!
Азарт — азартом, однако борьба с группером не затянулась — ленивый охотник из засады, если не успел забраться глубоко в расщелину на первом рывке, выдыхается буквально секунд через десять. Я зажал фрикцион потуже, немного покачал, и через минуту подвел вяло трепыхающегося темно-коричневого красавца к борту, под сачок Лил.
— Смотри-ка, на десятку потянет, — оценила она улов.
— И восьми паундов не будет, — снизил я планку, вытирая пот со лба. — Скорее семь.
Чтоб геллянка так сильно ошиблась в весе рыбы? Ха, да это неспроста.
— С термоядом у вас, скорее всего, энергии хоть отбавляй, — я спешно вернул беседу на прежний трек, пока она не ушла в обсуждение улова. — Почему такие жесткие ограничения по форме и размерам?
— Ресурсы… ограничены, — с некоторой заминкой призналась Лил.
— Ограничены? С антигравитацией?! — уже всерьез возмутился я. — Не верю. Не может быть. Вам как минимум доступна вся планетарная система. Астероиды, луны, газовые гиганты — все под рукой, только приди и возьми!
— Антигравитация как раз не самое сложное… — медленно протянула она, отпивая очередной глоток.
— Даже так?
— У нас в школе изучают основы отрицательной физики — это именно то, что нужно для управляемого искривления пространства.
— На Земле ничего подобного не открыли, — признался я. — Это вообще про что?
— Я ксенолингвист, не забывай, — улыбнулась Лил. — Там только концепция простая: отрицательная масса — отрицательная энергия, как если бы материя могла отталкивать саму себя… а точнее я не знаю. Нам это давали не для понимания, а чтобы сложных терминов не пугались.
— Отрицательная масса нарушает все наши представления о вселенной, — попробовал возмутиться я, но вышло как будто задал вопрос.
Лил только рассмеялась.
— Из школы я запомнила один опыт, который демонстрирует отрицательную энергию: две металлические пластины в вакууме притягиваются друг к другу сильнее, чем положено. Мы ходили на экскурсию в университет. Там еще такие красивые флаеры раздавали, глянцевые, с голографической картинкой… я их потом дома хранила несколько сезонов… пока не ушла из родительской семьи в избранную.
— Неужели эффект Казимира?! — поразился я, смутно припоминая статьи из земных журналов. — Но он же работает только на микроуровне.
— Именно с этого все и начинается, — кивнула Лил. — Дальше надо специалистов спрашивать.
— А силовое поле?
— По сути, это следствие… Когда ты умеешь локально генерировать отрицательную плотность энергии, то можешь создавать узкие пространственные градиенты с измененным свойствами.
— М-да. Спасибо, стало понятнее, — пробормотал я с откровенным сарказмом.
— Не злись. — Лил протянула мне пиво. — Выпей.
Ведь правда, удивительно, что она это-то помнит. Пусть и благодаря чертовым флаерам… Оказывается, и от рекламного буллшита бывает толк.
— Давай продолжим. — Я сам не заметил, как добил бутылочку до дна.
— Одного группера мало, — поддержала меня Лил, беря в руки спиннинг. — Моя очередь.
Четкий, выверенный взмах — и приманка филигранно ложится по краю промытой течением протоки. Кажется, в мире нет ничего, что способно оторвать девушку от процесса. Но я точно знаю — она может делать все это в темноте и с закрытыми глазами.
Самое время для маленькой мести.
— Так вот, про ресурсы, — начал я заново теребить больную тему.
— У нас просто нет сил! — нервно дернула шнур Лил.
— Не понимаю.
— Мы нашли двенадцать пригодных для жизни планет! — наконец-то выдала базу она. — Растения и животные — иногда свои, иногда — явно имеют общее происхождение с нашими. На вашей Земле, кстати, такого очень, даже слишком много, начиная с кукурузы и заканчивая быками. Однако разумный вид, если он вообще есть, всегда один-единственный: такие же люди, как и мы! Генетические расхождения минорные, разделение прошло не более нескольких десятков тысяч лет назад, а возможно, и намного, намного позже.
— Святая корова! — А что тут еще скажешь?!
— В двух мирах — люди добрались до обработки металлов, — продолжила геллянка. — В пяти — что-то дикарское или первобытное, точнее мы не изучали. Скорее всего, на других планетах тоже найдутся малоразвитые представители нашего вида или их следы, но искать их слишком долго и сложно.
— Неужели никто так и не вышел в космос?
— Только Земля.
— Значит, вам никто не помогает…
— Именно! — Лил дернула шнур еще раз. — Исследование и освоение требуют немыслимых ресурсов! Работа на газовых гигантах — постоянный риск; редкий год обходится без катастроф. А обычная экспедиция вроде нашей легко сжигает несколько паундов. Что будет дальше?! Гелла работает на износ!
Пришла пора мне лезть в холодильник за маленькой зеленой бутылочкой с черной этикеткой. Такой удобный процесс: достать, открыть, прижать горлышко к губам, сделать глоток. И только после этого я смог произнести: