Кричали все. Кто-то матерился, кто-то визжал, кто-то просто выл от ужаса.
Джон вылетел вперед, бешено вращая мачете. С широкого неуклюжего размаха раскроил голову ближайшей собаке. Но вторая прыгнула ему на грудь, третья вцепилась в лодыжку. Он упал на спину, мачете вылетело из руки. Псы рвали одежду и мясо, он бил их кулаками, локтями — без толку. Несколько секунд — и товарищ скрылся под кучей ошалевших от крови шавок.
Мы рванулись отбивать; мое копье глубоко вошло в брюхо пса, с рычанием рвущего руки Джона. Зверь захрипел, но терзать свою жертву не прекратил. Я бил и бил куда попадет, перестав различать в буро-коричневой массе отдельных собак. Впереди, с боков, сзади кто-то хрипел, рычал, орал, махал красным от крови клинком. Мозг выхватывал лишь обрывки. Вот Ив, зажав в кулаке собственную стрелу, тычет ею в шею псу, вцепившемуся в ее лук, — раз, два, три, пока не попала в артерию. А там — Билл исступленно лупит мачете как дубинкой молодого кобеля, бестолково грызущего его ботинок.
На несколько мгновений установилось шаткое равновесие. И тут в схватку ворвался седой вожак. С ходу разорвал икру одному из парней — тот взвыл и упал. Увернулся от мачете другого, располосовал ему предплечье до кости и бросился прямо на меня. Я выставил копье — он обошел острие в последний момент, клыки клацнули в сантиметре от лица. Кончик только вспорол шкуру на боку.
Спас Том — хромая, истекая кровью, он ткнул своей палкой в морду вожаку. Каким-то чудом попал в глаз. Пес взвыл, отскочил, но желание порвать нам глотки не утратил. Вдвоем мы несколько секунд каким-то чудом держали беснующегося монстра на расстоянии пары шагов.
— Все стрелами по вожаку! — заорал я.
Удивительно, но меня как-то услышали. Две стрелы полетели почти одновременно. Одна скользнула по загривку, вторая — болезненно, но едва ли опасно — ударила куда-то в ребра. Седой развернулся к новой угрозе — и это его сгубило. Я со всей дури метнул копье в бок. Попал в бедро — зверь недовольно взвыл, подломился и отступил — уже на трех лапах. Вслед за вожаком за баррикаду отхлынула вся стая.
— Добиваем! — прохрипел я пересохшим горлом. — Вперед! Все, способные держать оружие!
Мой порыв подержали человек пять; к счастью, этого хватило. Легкие, но злые стрелы, удачно брошенное Томом копье, блеск мачете… стая дрогнула. Собаки не ушли совсем, но кажется, о нападении более не помышляли.
— Мы… мы их правда прогнали? — устало выдохнула Ив.
— Нет, — ответил я, не отрывая глаз от силуэтов вдали. — Они лишь передумали умирать даром.
В этот момент я понял, что самое страшное еще впереди.
Никто не остался целым.
Том присел на корточки, зажимая голень обеими руками — кровь просачивалась между пальцами, ботинок набух темно-красным и чавкал при каждом движении. Он пытался улыбнуться — вышла только кривая гримаса. Ив стоит бледная как призрак, она еще не поняла, что на ее бедре две глубокие, рваные борозды от клыков, из которых обильно сочится кровь. Кейт опирается на лук, как на костыль. Видимых ран нет, но она дрожит всем телом — адреналин ушел, и ее начало колотить.
Выглядят друзья страшновато, но жить будут. Наверно.
Осмотрел себя. Левая рука горит адским огнем — ее, кажется, изжевала какая-то псина. Пригляделся: и правда, на рукаве отчетливые следы клыков. Пробормотал сквозь зубы:
— Меня спасла крепкая тряпка, подсунутая умным искином.
И не только меня. В обычной, а тем более кустарной хлопчатке нас бы всех просто разорвали на куски.
Перевел взгляд на лагерь.
Дело-то совсем плохо!
На фоне стонов не слышно ни просьб, ни команд. Секунды летят, а они… кто тупит, кто в истерике, кто в ужасе смотрит на рану и не может пошевелиться.
Начал с себя и друзей:
— Кейт, спасай Тома! Первое — турникет, секунды решают! Второе — коли димерол! Бегом!!! Ив! Тебе химия не нужна. Перевязывай бедро сама, ничего серьезного, но кровь надо остановить! — И как можно громче, уже всем: — Кто может и не может! Доставайте аптечки! Вспоминайте инструкции, выше раны турникет, при дикой боли — димерол, перевязка! Ваша жизнь зависит от вас!
Сам кинулся к Джону — он тут, кажется, самый тяжелый. Грудь превратилась в месиво из мяса и грязи. Лицо — сплошная рана, один глаз вытек. Обе руки до плеч разодраны и изжеваны. Без сознания, дышит коротко, губы синюшные. Икра правой ноги висит лоскутами — сквозь толчки крови отчетливо видно белую кость.
Пора применять на практике свои же команды. Натянул турникет выше колена, закрепил липучку, закрутил воротком… все равно сочится кровь. Отбросив сантименты, сделал еще несколько оборотов, закрепил. В конце концов, некроз в этом мире не страшен. Вбил в более-менее целую ногу иньектор димерола. Пошарил по карманам Джона, нашел его аптечку, наложил турникет на руку, прямо у плеча.
Подбежала Лиз — у нее практически оторвано ухо, кровь течет по шее и плечу. Сунула мне в руки третий, недостающий турникет. Умница, как только догадалась?
— Спасибо! Себе химию вколола?
Она кивнула. Глаза стеклянные.
— Перевяжешься или помочь?
Помотала головой в знак отрицания.
Болтушка Лиз онемела от шока? Впрочем, пока не до того.
Бинтовать грудь — никакой аптечки не хватит. Подобрал чье-то валяющееся мачете и принялся кромсать ткань палатки на полосы.
Лагерь вокруг оживал. Слава Сатоши, вместо стонов слышались проклятья. Ругаются значит живы.
Но что с Биллом?! Сильный, улыбчивый парень, я дал ему треть копье, и не зря. Он насквозь пробил здоровенную псину… да так и замер, опираясь на древко как на палку, взгляд пустой.
— Билл! Очнись! — я подошел к нему ближе. — Пора спасать друзей!
Ноль эмоций.
Меня разобрала злость; не сдерживаясь, зарядил мощную оплеуху.
На удивление, помогло. В глазах появилась осмысленность.
Билл разогнулся, просипел:
— Я в порядке. Сейчас…
Вернулся к Джону. Он был плох, но все еще жив. Используя полосы от палатки и чьи-то футболки как тампоны, плотно замотал грудь и левую, более-менее целую ногу. Подошла Ив, уже частично в адеквате, помогла примотать бинтом к голове лидера полуоторванный скальп.
Пришло время думать, как быть дальше.
— Аварийный маячок никто не припрятал? — обвел я глазами «Львов».
Молчание.
— Черт… понятно. Тогда следующий вопрос: кто способен пройти пять миль?
Посчитались — из восьми парней на ногах четверо, двое способны кое-как ковылять. Спасибо удивительно прочным ботинкам — голеностоп они спасли всем без исключений. Двое — совсем тяжелых, только нести. Девушки пострадали меньше. Не могла ходить только одна — обе ноги ниже колена, можно сказать, съели.
Собственно, вопрос «кто может» риторический. Идти придется всем, прямо сейчас. Потому что каждая лишняя минута здесь — это еще один шанс, что кто-то из нас просто перестанет дышать. Да и собаки залижут раны и вернутся — голодные, злые, почуявшие слабость. Пусть лучше грызут тех, кого мы убили, — вон, полдюжины остывает. И большая часть, кажется, убита или добита стрелами.
— Милые дамы, — я попытался поклониться шутливо, но спина не послушалась, вышло криво, почти жалко. — Берите все, чем можно махать. Копья, мачете, луки и — особенно — все стрелы, что найдете за две минуты. Воду, по две фляжки. Все остальное… бросаем. Не до барахла.
Никто не спросил «а как же?» Просто поползли собирать.
Я посмотрел на парней.
— Билл, ты у нас самый крепкий и целый. Ребята… поднимайте Джона и кладите к нему на спину, руки — вокруг шеи, свяжите ремнем от портупеи. Ноги — вокруг живота, зафиксируйте покрепче. Так же с остальными. А я…
Под удивленными взглядами парней я метнулся к рюкзаку лидера. Вытряхнул все на землю одним движением. Пластиковые пакеты, носки, успевшие изрядно надоесть рационы с подогревом, энергетический батончик, дурацкая кружка — все туда. Пальцы онемели, не слушались, но я нашел.
— Есть!
Поднял и показал всем пузырек с волшебными таблетками.