Причем это было сказано слегка отстраненно, будто девушка на что-то злилась и сама того не замечала. А вот я, благодаря памяти предка, прекрасно припоминал такие симптомы. Все же у него опыта общения с девушками было гораздо больше, чем у меня на текущий момент.

Вот только взращивать ростки ревности я не собирался, не те у нас отношения, чтобы смешивать только начавшее партнерство с романтикой. Мерлин слишком хорошо знал, что случается, когда чувства довлеют над рыцарским долгом.

— Если серьезно, то завидовать тут нечему. Леди Винд просто одиноко.

— И поэтому она плюется ядом налево и направо? — усомнилась Герда. — Если бы слова могли ранить, леди Винд стала смертоносной убийцей.

— На самом деле ваши ситуации похожи больше, чем ты думаешь, — заметил я.

— Разве? — удивилась она. — Где она и где я?

— Представь себе Викторию, что выросла в другой семье, где ей бы постоянно указывали на то, что она приемная и ей тут не место.

— Мои родители никогда бы так не поступили! — возмутилась Герда.

— Твои — да, — согласился я. — Все же вам пришлось нелегко, и трудности сближают, да и завидовать тут нечему. И вот Виктория из такой семьи внезапно получает силу, что мгновенно возносит ее над окружающими. А у ближайшей подруги, она же сестра, свои проблемы. Представляешь, каково ей?

— Звучит… сложно, — поразмыслив, призналась Герда. — Но если попробовать представить, то становится ее жаль.

— Вот только жалеть ее не надо, — поправил я. — Жалеют слабых, а Искорка кто угодно, но только не слабая. Да и это может ее только разозлить.

— Ты звучишь противоречиво, — нахмурилась недоуменно Герда. — Представить себя на ее месте, но жалеть нельзя, что же ты тогда предлагаешь?

— Не жалость, но сочувствие. Проявление эмпатии, — поправил я. — Не тыкать в больное место — «ты такая одинокая, бедняжка», а поддержать. Стать ей другом.

— Подругой? Ей⁈ — удивленно посмотрела на меня девушка.

— Искорка бывает милой, — сказал я, но напоролся на полный скепсиса взгляд. — Иногда.

— Не уверена, что смогу выдержать такой уровень токсичности.

— Со мной она не сдерживается, потому что я могу ответить на ее уровне.

— То есть вы друзья? — со странными интонациями в голосе уточнила Герда.

— Хороший вопрос, — хмыкнул я и достал телефон.

Короткое сообщение с вопросом и я замер в ожидании, как хищник в засаде. Вот леди Винд отвлеклась от книжки, достала из сумочки телефон, прочитала сообщение.

Аура полыхнула так, что бедный Себастьян аж дернулся от статического электричества.

И кто сказал, что маг стихии молнии не может быть быстрым? Присланный ответ размером с простыню из цензурного содержал только предлоги. Но, что самое занятное, там не было ни намека на отрицание. И в завершение Оливия медленно повернула голову, нашла меня в толпе и красноречиво показала средний палец.

— Мы друзья, — улыбнулся я. — Пусть и странные.

Леди Санлайт на это только изумленно покачала головой.

— Боюсь, что ты просишь о невозможном.

— Я и не настаивал, — равнодушно пожал я плечами. — Просто озвучил свои мысли.

Но следующие слова моей спутницы меня удивили.

— Но я попробую.

— Любопытство? — предположил я.

— Перспектива, — пояснила она. — Ты описал её как одинокого человека с силой и без близких друзей. Если ты считаешь, что это правильно — подружиться с леди Винд — я попробую. Это немного, но это то, что я могу.

Я довольно кивнул. Как и ожидалось от дворянки, она быстро оценила перспективы близкого знакомства с такой персоной. Наладить дружеские отношения с первой ученицей Десятого посоха — возможность, от которой нельзя отказываться.

— Только мне бы не помешал совет, как к ней подойти и не отравиться.

— Совет… — задумался я. — Как насчет: «Не подскажете, как пройти в библиотеку»?

Леди Санлайт сперва недоуменно нахмурилась, подозревая, что я опять шучу, но быстро сложила два плюс два, и кивнула.

— Поняла.

Мы двинулись дальше. Зал был большой, и я не торопился — осматривался, запоминал лица, искал хозяина. Вместо этого нашёл Кавендиша. Логан сидел за карточным столом в компании Вэйнрайта и ещё двоих гостей. На ухо Чарльза присел Умник и что-то зашептал. Сэр Вэйнрайт повернул в мою сторону голову и едва заметно улыбнулся. Поразительное изменение для человека, что в прошлый раз избегал встречаться со мной взглядом.

Это можно было проигнорировать, сделав вид, что не заметил. Но вот Кавендиш поднял бокал в сторону моего появления с видом человека, который именно этого и ждал. Таким открытым приглашением пренебречь уже сложнее, сочтут за неуважение к благородным господам.

— Нас определенно ждут неприятности, — пробормотала Герда.

— И как же туда не пойти? Они же ждут! — усмехнулся я.

Кавендиш поднялся при моём приближении — жест подчёркнутой вежливости.

— Господин Белов. Не откажетесь от партии? Нам как раз нужен четвертый. Господин Андерсон скоро уходит.

— Сэр Кавендиш, — приветственно кивнул я. — Во что играете?

— Бридж — квинтэссенция британского благородства, где за карточным столом встречаются острый ум и безупречные манеры, — с пафосом презентовал Логан игру, словно цитируя рекламный буклет. — Тем более это игра не просто про карты, а про то, насколько хорошо ты знаешь партнера и готов ему доверять. Не правда ли выглядит интересно?

— Польщен приглашением, — ответил я. — Но боюсь, я не знаком с бриджем достаточно хорошо, чтобы составить достойную партию.

— О, это не страшно, — вмешался Вэйнрайт. — Правила несложные. Быстро разберётесь.

— Возможно, стоит провести для господина Белова демонстрационную партию, — предложил Крофт.

— Да, хорошая идея, — «дружно» поддержали остальные.

Игроки вернулись за стол и начали новую партию. Я наблюдал за игрой, попутно слушая комментарий Стивена Крофта. За десять минут быстрой партии я узнал о развитии бриджа из карточной игры вист, о заслугах сэра Коллина, подсчете очков с помощью специальных карточек, сравнении с преферансом и многом другом.

И ничего, что на самом деле бы мне помогло понять, как играть в эту игру. Не говоря уже о том, что в бридж играли парами, а я сильно сомневался, что партнер будет выступать на моей стороне.

— Увы, вынужден отказаться, — повторил я. — Я еще не настолько овладел этим «языком аристократии», чтобы поддерживать на нем полноценный диалог.

Формальный, вежливый отказ, чтобы сохранить лицо всем присутствующим. Конечно, вежливость посчитали за слабость и бросились «добивать». Ну а как иначе в таком обществе?

— Понимаем, — сочувственно произнёс Вэйнрайт, с видом человека, который прекрасно всё понимает в совершенно другом смысле. — Хотя, возможно, дело не в правилах.

Он покрутил в пальцах фишки с розыгрыша последней партии.

— Здесь играют по-взрослому. Нужно быть готовым к потерям.

— Что верно, то верно, — легко согласился я. — Незнакомые правила, пренебрежение соперником — верный путь к проигрышу. Как говорят в России, дурак учится на своих ошибках, умный — на чужих, — вспомнил я известную поговорку.

Пауза. Все за столом прекрасно поняли, о чьих ошибках речь. Я ведь даже не думал скрывать подтекст в словах.

Генри побагровел, и уже раскрыл рот, чтобы высказать какую-то грубость, но сразу двое: и Логан, и Чарльз метнули в него предупреждающие взгляды.

— Что ж, — произнёс Кавендиш после паузы, с видом человека, предлагающего разумный компромисс. — Партия без денежных ставок — просто на интерес. Победитель приглашает леди на танец. Вы же не откажете даме в удовольствии?

Я сделал вид, что обдумываю предложение.

— Леди бесценна, — сказал я спокойно. — И поэтому предлагать её в качестве ставки — это либо незнание её истинной цены, либо намеренное оскорбление.

Я с любопытством посмотрел на Кавендиша.

— Какой из вариантов вы имели в виду, сэр?

Кавендиш слегка прищурился — человек, понявший, что ловушка захлопнулась не в ту сторону. Но отступать молодой аристократ не привык.