– Вмешаемся? – предложил Алексей, тоже, как и я, наблюдающий за всем этим.

– Не нужно, – лениво отмахнулся я.

Моя команда – не комнатные цветочки и способна постоять за себя. Мерлин прежде всего был наставником и советником. Я собирался отойти от роли серого кардинала, но это не означало, что стоит игнорировать накопленный им опыт.

А опыт утверждал однозначно: Ника победит.

Только, вопреки моим мыслям, Виктория ступала медленно и осторожно, словно новорождённый оленёнок. Каблуки заставляли её ставить ноги непривычно узко, платье ограничивало шаг, а свободной рукой приходилось придерживать юбку. Со стороны всё это, действительно, выглядело не слишком угрожающе.

Противник принял её неуверенность за страх, надел тренировочную маску и демонстративно размял плечи.

– Нападай, – усмехнулся он, сделав приглашающий жест.

«Ангард» – прозвучало слово на французском – международном языке дуэлей.

– Ника! Туфли‑то сними! – крикнул я.

– Ой, точно! – опомнилась девушка.

Она с облегчением сбросила ненавистную обувь, несколько раз подпрыгнула, наслаждаясь свободой движений, и удовлетворённо кивнула.

Француз ещё не успел окончательно стереть улыбку, когда Виктория одним текучим движением заняла стойку и атаковала.

Международным языком дуэлей был французский и это было неспроста.

Тевтонцы сделали ставку на массовость. Англия – на гибкость и индивидуальный подход Искателей.

Именно Франция возвела в абсолют колющую технику. Удар лезвием размазывает энергию по площади, а вот укол сбрасывает весь заряд в одну точку и может уничтожить одиночную цель.

Французы переопределили укол: цель – не плоть, а узел. Любая тварь держится на эфирном ядре или сцепке потоков. Отсюда их школа съехала в сторону тщательного изучения анатомии: у французских мастеров самая тяжёлая теоретическая программа в Европе, атласы вскрытий туманников, и мастер фехтования – по факту, наполовину этакий диагност. Француз смотрит на монстра и знает, куда колоть, так, чтобы за один удар уничтожить цель и пойти дальше.

Минусы у такого подхода были соответствующие. Гильдейские мастера производили точно таких же мастеров или трупы, если ученику не повезло встретить незнакомого туманника или оказаться недостаточно сильным, чтобы убить тварь с одного удара. Туманники же не будут стоять на месте, пока их противники готовятся к удару.

Француз был хорош. Это стоило признать сразу, чтобы потом не делать вид, что победа досталась даром. Стойка поставлена хорошей школой, вес на задней ноге, острие гуляет ровно настолько, чтобы противник не мог прочитать атаку – такое ставят годами, и разумеется, за большие деньги, ведь наставники стоят дорого.

Первый выпад Ники он взял на усиленную часть клинка, которая не сломается от попадания, и тут же ответил – коротко, без малейшего желания щадить девушку в вечернем платье.

Эфир он при этом не тронул. Я присмотрелся – ни всплеска, ни подпитки мышц. Или гордость не позволила, или хватило ума понять: рыцарь, который усилился против оруженосца без Дара, проиграл бы при всех, даже победив.

Ника ответ пропустила мимо. Качнулась, и клинок прошёл там, где она была полмгновения назад. Француз продолжил утюжить воздух рядом с девушкой эффектной серией из тех, что хорошо смотрятся на показательных выступлениях, и зал одобрительно загудел.

Проблемой парня было изначальное согласие на дуэль. Виктория Санлайт была гением и аномалией, против которой не было готовых методичек.

Ника не шагнула навстречу, а смазалась с такой скоростью, что я потом удивлялся, как она умудрилась не порвать платье.

Тренировочный клинок звякнул о защитный амулет у него на груди, и над площадкой на мгновение вспыхнула бледная отметка засчитанного попадания.

Француз снял маску. Лицо у него было красное, но не злое, скорее, ошарашенное, как у зайца, которого взяла и обогнала черепаха. Надо отдать ему должное – он коротко поклонился, отсалютовал клинком и ушёл, не сказав ни слова. Для того, кто полчаса назад так старательно искал внимания, поступок почти благородный.

Я же мог сказать, что его разведывательная миссия удалась. Теперь все знают, что против оруженосца команды Камелот надо ставить что‑то убойное или проще сдаться заранее. С учетом первого и второго номера, слова леди Маккой были пророческими. Мы, действительно, были сильнейшими.

– Вот, ты видел? – Тони Смит аплодировал и развернулся к Сварову, продолжая прерванный спор. – А я говорил!

– Говорил, – согласился Валерий.

– И был прав!

– Был, – снова согласился русский оружейник, явно ожидая подвоха.

– И она это сделала без грамма эфира! Обычный человек, без внутреннего ядра. Представь, каким бриллиантом она станет, если поместить этот неограненный алмаз в подходящую техническую оболочку!

Я уже представлял, но пока не спешил об этом рассказывать Смиту, иначе рисковал лишиться оруженосца в самом начале турнире.

А дальше все слилось в тихий шепот на ухо коллеге по ремеслу. Русский оружейник задумчиво покивал, кося взглядом на младшую Санлайт. Я догадывался, что Энтони Смит сейчас выдает коммерческую тайну и склоняет русского оружейника во все тяжкие.

– Леди Санлайт, как насчет продолжить нашу дискуссию в комфортном месте? – закончив обработку, обратился гений, плейбой и филантроп. – Заодно отпразднуем вашу блистательную победу!

– А? – удивилась Ника, что стояла на одной ноге, натягивая в этот момент туфли.

– Так уж выдался случай, что у меня в подвале завалялась парочка интересных прототипов… снимем мерки, прикинем известный предмет к носу… – нагло обольщал Тони юную деву.

На этом моменте я решительно поставил тарелку на стол.

– А вот теперь пора вмешаться, – объявил я.

– А? – не понял Алексей.

– Иначе вашему оруженосцу придется жениться на нашем.

Или я набью морды всем виновным и непричастным.

– Ой вэй, – в один голос произнесли русские и поспешили за мной.

И никто не обратил внимания на дальнюю стену бального зала, у которой всё так же неподвижно стояли тевтонцы. Будь иначе, то, возможно, части будущих проблем удалось бы избежать…

Великан перестал жевать. Впервые за весь вечер он смотрел не на стол с мясом, а на Нику, облизываясь так, словно увидел очень вкусный кусок мяса. И девушка‑кукла с застывшим лицом, медленно повернула голову следом за ним.

Эпилог

После представления команд на сцене остались только капитаны.

Правила Кубка Рассела распорядитель проговаривал больше для трибун, чем для участников. Испытание Вызова и Испытание Мастерства шли в индивидуальный зачет, а вот сам Кубок доставался команде, что наберет больше всех очков по сумме этапов. И самый «дорогой» из них традиционно оставляли напоследок.

– Вызов Искателя! – объявил распорядитель, и трибуны одобрительно загудели. – Вылазка в Туман, без скидок на возраст, ранги или влиятельность фамилии!

Капитаны по очереди тянули жребий, причем дважды. Первый определял точку входа: кому Лох‑Несс, кому Стоунхендж. Второй – задание. Редкий ингредиент, опасный туманник, руины, пройти по маршруту или просто продержаться в Тумане нужное время. Другими словами, любой заказ, с которым Искатель может столкнуться в Тумане или другой эфирной аномалии.

Задумка была простой и по‑своему изящной. Команды, разбросанные по разным вратам и занятые каждая своим делом, не могли ни помешать друг другу, ни подготовиться заранее. А на самый крайний случай каждой пятерке выдавали эвакуационный маячок, по сигналу которого неудачников обещали вытащить обратно.

– Финалы индивидуального зачета состоятся по возвращении команд! – напоследок пообещал распорядитель. – Так что главная интрига Кубка сохранится до самого конца!