Любовь Христа за отпущение грехов и в благодарность за его милость означает истинную любовь к закону, т. е. любовь к Богу, который всем Отец и дарует нам всё и Его Христа для того, чтобы он искупил нас своей крестной смертью.

Истинное крещение носит духовный характер и есть знак, которым Бог каждого из нас духовно воссоединяет с Христом и делает членами своей Христовой церкви в истинной вере. Церковь Христова есть множество тех, которые веруют во Христа ради отпущения грехов и в благодарность за его милости, и принимают Бога в чистом виде и без замудренных глосс, и ненавидят грехи всего мира, и взыскуют к грядущей жизни. Такая церковь не может заблуждаться очень сильно или очень долго, и как только возникнет проблема, милость Божия побудит одного или другого научить по правде каждой вещи, необходимой для спасения через Слово Божие. Она же просвещает сердца других истинных членов, чтобы они распознавали грех и научились с ним бороться.

Те, которые грешат преднамеренно, никогда не слушают, когда им сообщают об их грехах и вине, но ищут уверток и отговорок, чтобы грешить невозбранно, и портят глоссами закон Божий, и совершают обряды, которыми лишь подрывается вера во Христа, все они — члены церкви Сатаны, а их учение — яд, ошибки и мрак. Эти люди занимают весьма высокие посты, от пап до докторов богословия, могут читать Писание, и они всегда готовы проповедовать бедному люду страсти Христовы. Но когда они проповедуют страсти Христовы, они отравляют всё вокруг своею злобою, отягощают глоссами и толкованиями закон, который призван указать нам на Христа, как на посредника в нашем спасении, отвращая нас тем самым от Христа, и приучают нас полагаться на свои силы ради потребления и отпущения наших грехов, представляют вид лицемеров, лицедействующих на тему о Христовой крестной муке и крови.

Внутреннее крещение нашей души есть вера в Христову кровь ради отпущения грехов, исполнения добрых обетований о жизни вечной и любовь к закону. Вера в кровь Христову совершает брак между нашей душой и Христом, а брачным покрывалом является буква τ (may)[1482], что защищает нас от власти злых ангелов. Она же — скала, на которой воздвигнута церковь Христова, что стоит под натиском ветра и бурь. Если из трех вещей: продвижение в вере по крови Христовой, любовь к закону и чаяния жизни будущего века, отсутствует хоть одно, то можешь считать, что нет и прочих двух. Если ты хочешь убедиться, что твоя вера совершенна, спроси себя самого, любишь ли ты закон. И наоборот: если ты хочешь познать, любишь ли ты закон, спроси себя, от чистого ли сердца любишь ты Христа, или ты любишь Его только ради отпущения грехов и обетований, данных в Писании. Сравни свою надежду на жизнь будущего века с верой, любовью и ненавистью к греху мира сего, которые в тебе возжигает любовь к закону. И если что-либо из этих трех отсутствует, то ты лицемер.

Если скажешь: вера, надежда и любовь неразделимы, но оправдывает (грех — Т.Ч.) вера, я отвечу, что они не разделимы, но у каждого из них своя сфера действия. Вера есть безграничное доверие Христу и его Отцу, она заверяет разум, что грехи будут прощены и отпущены. Если мы грешим, то это вера побуждает нас оставить грех, ибо истинно верующий верует лишь в одного Христа, а не в свои добрые дела.

Миссия любви состоит в том, чтобы побуждать нас изливать те блага, что Бог дарует человеку, на наших ближних, относясь к ближнему так, как Христос относится к нам. Задача любви — вызывать сострадание и помогать ближнему нести бремя его немощей. Миссия надежды — утешать в горестях и внушать терпение, дабы мы не изнемогли под бременем тяжкого креста и не сбросили его с плеч.

Обратись к Богу и моли его дать тебе силы идти по пути Христа, и с каждым днем продвигаться по нему всё далее, дабы ты уподобился Христу в познании и любви, смирении и самоотвержении, приверженности к истине, и возьми на свое судно якорь веры в Христову кровь, что защитит тебя от бурь сего века, дабы спокойно переплыть тебе океан Слова Божия. Если ты внимательно прочтешь мой комментарий от Евангелия, то узришь, как вера, надежда и любовь получают здесь свои истинные и раздельные друг от друга значения, узнаешь разницу между светским правлением и духовным, и получишь входной билет в остальные части Писания. И да поможет тебе на твоем пути дух истины. Аминь.

Когда я переводил Новый Завет, я добавил в конце письмо, в котором просил ученых поправить, что было не так. Но наши злобные и каверзные лицемеры, упрямые и жестокосердные, пребывая в суеверии, что нельзя ничего поправлять (что мы видим повседневно, ибо их жития и деяния прямо порицаемы от Писания), говорят, что некоторые писания[1484] невозможно перевести на английский язык, и что незаконно людям иметь Писание на родном языке, это, якобы, сделает их всех еретиками, уведя от истины — да ведь и уведет, но только не от истины, а от многих неправых вещей, которым они веками учили — это есть истинная причина их ропота, чтобы они не врали. И некоторые, если не все, говорят, что это (чтение Писания — Т.Ч.) поднимает людей против королей, которым они (за что будут прокляты) никогда не повиновались. А чтобы светские правители не видели их лжи, если Писание воссияет для всех, они лгут еще пуще.

Что касается моего перевода, насчет которого они говорят мирянам (как я слышал), что он равен многим тысячам ересей и не может быть исправлен или улучшен (ведь они потрудились, якобы, достаточно, чтобы исследовать его, и сравнить его с тем, с чем бы им хотелось, проверяя его своим воображением и словесным жонглерством), что он негоден, и под тем покровом они ропщут, и болтают вздор на истину, что не с вящим трудом (как мне кажется) они перевели бы большую часть Библии. В прошедшие времена они не привыкли вкушать больше от Писания, чем подано у Дунса Скота или еще у кого-нибудь, и столь узко они посмотрели на мой перевод и сочли его, а с ними и множество невежд из народа, за ересь. Их всех объединяет одна конечная цель: насколько это возможно отвести вас всех от Писания, дабы у вас не было его текста на родном языке, чтобы было проще гнобить мир во тьме, а самим укрепиться в сознании людей своим суетным несовершенством и лжеучением, дабы соблюсти свои плотские похоти, честолюбие, неутолимую алчность и превознести свою честь над королями и владыками, а если получится, то и над Богом.

Тысячами книг можно было бы оскорбить их (клириков — Т.Ч.) мерзостные учения и делишки, но лучше писать то, что будет превозносить свет Писания, ибо покуда свет в их руках, они будут таить его, затемняя истину мраком своей учености, порицая и презирая его в естестве, запутывая аргументами философии, светскими сравнениями и очевидными причинами естественной учености, борясь с Писанием ради собственного блага, вопреки его смыслу, порядку и значению текста, заморачивая умы аллегорическими толкованиями, нагромождая их горы, извращаясь в толковании во многих смыслах[1485] перед неучеными людьми (там, где есть лишь один ясный и понятный свет, непереносимый для глаз сычей и сов), что ты можешь почувствовать своим сердцем и быть всячески уверен в том, сколь лживы и неправы все они, даже если не сумеешь разгадать их каверзные загадки.

Вот что подвигло меня перевести Новый Завет: по опыту я видел, как трудно утвердить мирян в истине, кроме, как, представив им ясный смысл Писания на их родном языке, чтобы они посмотрели, что к чему, каков порядок и смысл текстов, а вся прочая «истина», которой научают их, есть враг настоящей истины, и тщится тушить ее, частью дымом из той бездонной ямы, которая есть апокалиптический ад, т. е. мудрствованиями, измышлениями и самодельными традициями, не основанными на Писании, а частично жонглированием текстами и перетолкованиями их в таких смыслах, которых в текстах не было и нет — если посмотреть на суть дела, порядок изложения и значение святых слов.