Кроме вышеотмеченной проблемы в «Практике прелатов» не содержится каких-либо новых идей, не встречавшихся дотоле в двух предыдущих сочинениях; реформатор по-прежнему обрушивается с обвинениями на католическую церковь и римского понтифика, который, по его словам, обманом и лестью добился своего высокого положения[414]. В «Практике прелатов», как и в «Послушании христианина…», Тиндел продолжает настаивать на том, что духовная власть не имеет никаких властных полномочий и не должна вмешиваться в светские дела[415]. В этом сочинении реформатор пытается конкретизировать свои взгляды на светскую власть, религиозную организацию и взаимоотношения этих двух сфер, актуализируя известную средневековую концепцию о двух градах, или двух правлениях — божественном и земном (духовном и светском)[416]. Однако он отходит от привычной схемы и заявляет о том, что вечное царство принадлежит Богу, земное — королю и никакое — духовенству. Таким образом, Тиндел становится активным апологетом монархической власти, не допуская какого-либо сопротивления светским властям[417].
Ввиду распространения этой работы брат Уильяма, Джон Тиндел, и другие лютеранские торговцы имели огромные неприятности. В середине ноября 1530 г. многих из них были арестованы, а 27 ноября — они шли по улицам Лондона со страницами книги Тиндела, повешенными вокруг шеи, на голове у обвиняемых красовалась картонка с надписью: «Я грешил против заповедей короля». Подойдя к костру, каждый из них бросал книгу реформатора в огонь. Дж. Фокс сообщает, что в 1530 г. Джон Тиндел отказался посылать брату Уильяму в качестве материальной помощи пять марок[418]. Вероятно, это связано с какой-то неприятной ситуацией, возникшей в связи с продажей «Практики прелатов». Другими жертвами преследования стали торговцы Томас Патмор и какой-то юноша, живший около Лондонского моста. Они были опрошены Стоуксли и Мором и заключены в тюрьму. Вскоре все торговцы предстали перед судом Звездной палаты по обвинению в получении и распространении в Лондоне Нового и Ветхого Заветов, переведенных на английский язык Тинделом, а также других книг реформатора. Торговцы были посажены на лошадь лицом к хвосту, а на их одежды прикрепили страницы из книг Тиндела. Как в случае, описанном выше, каждый из них бросал эти листы в огонь, горевший в Стэндерт в Чепе (Standart in Chepe). После этого виновным полагалось заплатить огромные штрафы. Неизвестно, сколько заплатил Джон Тиндел, но Патмор — около 100 фунтов стерлингов[419]. От Шапли, императорского посла, стало известно, что вскоре королевская прокламация против «Практики прелатов» была уничтожена[420]. Более того, изменилось отношение короля к самому Тинделу. Генрих VIII, якобы боясь того, что священник Тиндел будет смело писать против него, убеждал реформатора отречься, приглашая его даже вернуться в Англию и предлагая несколько выгодных вакансий в королевском совете[421]. Это сообщение, очевидно, приукрашено, но не может быть просто сплетней. Гнев короля улегся не без помощи Томаса Кромвеля[422]. Фаворит Генриха VIII, «убежденный абсолютист и поклонник Макиавелли», он, по словам Ю.М. Сапрыкина, «считал, что обязанность духовенства состоит в проповедовании среди мирян основной политической и этической мысли о королевской власти»[423]. Кромвель не был лично знаком с английским реформатором, но считал, что каждый человек имеет цену, а тем более такой крупный ученый, как Тиндел. Возможно, ему было известно и тинделовское «Послушание христианина…», в котором прозвучали мысли о подчинении всех без исключения подданных государства королевской власти, поэтому он приложил немалые, хотя и не увенчавшиеся успехом (как покажет время) усилия, для возвращения Уильяма Тиндела на родину.
§ 2. Перевод Ветхого Завета
Параллельно с написанием своих первых реформаторских сочинений Тиндел продолжал переводить библейские тексты, и на этот раз книги Ветхого Завета. Уильям Тиндел начал изучать еврейский язык задолго до того, как Герман ван де Буш в 1526 г. написал Спалатину о нем, как о владеющем семью языками. Однако едва ли он знал иврит, когда покинул Англию. В Оксфорде и Кембридже не имелось профессоров еврейского языка, поскольку евреи были высланы из страны[424]. Хотя многие гуманисты из Оксфорда и Кембриджа находились в дружественных отношениях с континентальными учеными, подобными Рейхлину, все же изучение еврейского в Англии в начале XVI столетия находилось в забвении. В колледже Тела Христова в Оксфорде, например, большое внимание уделялось изучению древнегреческого и латинского языков, и лишь спустя некоторое время в образовательную программу стал входить еврейский. В уставе Кембриджского колледжа св. Иоанна, составленном Джоном Фишером, говорилось о необходимости изучения всех трех языков. Следует предположить, что немногое было сделано в этом направлении, поскольку в 1530 г. тот же Фишер жаловался на пренебрежительное отношение в колледже к изучению иврита и древнегреческого[425].
В Англии, как впрочем, и на континенте еще недостаточным было осознание ценности владения еврейским языком для изучения Священного Писания. Упомянутый Джон Фишер в 1535 г. завещал колледжу Иисуса в Кембридже свои собственные экземпляры еврейской Библии и еврейского словаря[426]. Сам Фишер вряд ли преподавал еврейский, если учитывать длинное нападение Тиндела на его интеллектуальные способности в трактате «Послушание христианина»[427]. Однако есть и позитивные примеры. Английский лингвист Роберт Уэйкфилд изучал еврейский в континентальных университетах с 1517 г., включая и Колледж трех языков в Лувене. Он стал первым оплачиваемым лектором еврейского в Кембридже в 1524 г. Более молодой коллега Уэйкфилда, Региус, был профессором еврейского в том же университете. Его преемник — Роберт Ширвуд — знал еврейский и древнегреческий, хотя и не в совершенстве, еще до 1522 г.[428] Вероятно, все эти факты были известны Уильяму Тинделу, и он решил внести свой вклад в решение актуальной задачи своего времени, став пионером в Англии в переводе еврейского библейского текста на родной язык.
Ситуация с изучением еврейского в Германии была несколько лучше, чем в Англии. Виттенбергский университет, например, мог похвастаться преподавателями еврейского, они также были в Гамбурге, Вормсе и Марбурге. Иоганн Рейхлин (1455–1522) являлся одним из самых крупных ученых-гебраистов того времени. В 1506 г. он опубликовал сочинение «О началах еврейского языка» (De Rudimentis Hebraicis), еврейскую грамматику и словарь, известные во всей Европе[429]. Ученый издавал учебники по древнегреческому, латинскому и еврейскому языкам, перевел большое количество произведений античной литературы. Его вполне можно назвать титаном филологии, включая сюда, безусловно, Мартина Лютера и Филиппа Меланхтона[430]. Искупительные псалмы на еврейском языке, составленные И. Рейхлином, с переводами и комментариями, были изданы в Германии в 1512 г.[431] Рейхлин стал новатором в изучении еврейского языка и стремлении поставить его на службу Священному Писанию. Он подвергался нападкам доминиканцев в 1510 г., которые хотели сжечь все еврейские книги, на их взгляд, недружелюбные христианской вере. Рейхлин защищал евреев, отстаивая их права на собственную религию, и получал поддержку от многих ученых Европы[432].
