Отечественный исследователь А.В. Исаенко подчеркивает, что «важным положением королевской Реформации в Англии явился принцип беспрекословного подчинения подданных установленной форме государственного порядка, полностью основанный на лютеранской идее «о повиновении светским властям»[1324]. Действительно, и Лютер, и Тиндел настаивали на подчинении подданных власть имущим и предупреждали о последствиях мятежа. Оба реформатора не раз отмечали в своих сочинениях, что Священное Писание не призывает к борьбе против существующих властей и не оправдывает насилие. Идея христианского терпения и смирения пропагандировалась, в частности, английским реформатором едва ли не в каждом его произведении. И Лютер, и Тиндел являлись апологетами существующей феодальной общественной системы и в своих сочинениях не призывали к социальной революции. Если английский реформатор был последователен в своих взглядах, в его сочинениях мы не находим открытых призывов к жестокой расправе над теми, кто все-таки нарушил библейские заповеди, то Лютер, забыв о любви и милосердии, которые он декларировал в начале своего творческого пути, в памфлете «Против разбойничьих и грабительских шаек крестьян» требовал от властей беспощадной расправы над восставшими крестьянами. «Карательный фанатизм Лютера питался его религиозно-политическим мифом. Он был охранительной модификацией того священного одушевления, которое когда-то помогло поднять нацию на борьбу с церковным феодализмом. Ненависть к тем, кто не вытерпел мирского гнета и унижения, взяла верх над самой идеей «христианского терпения», определявшей все развитие раннереформационной идеологии», — писал о Лютере Э.Ю. Соловьев[1325]. Подобные идеи, пронизанные ненавистью к простому народу, по словам А.В. Исаенко, с полной отчетливостью были выражены в произведениях радикальных англикан[1326].

Тиндела нельзя отнести в эту группу, в отличие от многих своих современников он не только не призывал к мятежу, но и старался не допускать мысль о расправе над теми, кто не смог сдержать свой гнев и раздражение, либо же придерживался иных взглядов по тем или иным религиозно-политическим проблемам. Не отрицая сходства воззрений немецкого и английского реформаторов в анализируемом вопросе, тем не менее, не следует ставить Тиндела в один ряд с Лютером, который требовал от «каждого, кто может, рубить, душить и колоть крестьян тайно и явно <…> так же, как убивают бешеную собаку»[1327], или с Кальвином, отправившим на костер не одну сотню людей. «Протестанты, очевидно, не хотели уступить католикам в искусстве подавлять ереси», — совершенно справедливо отмечает Б.Д. Порозовская[1328]. Особенно показателен в этом отношении судебный процесс над Мигелем Серветом, ставшим жертвой протестантского фанататизма в 1553 г. (о котором уже не было известно герою настоящего исследования)[1329]. По справедливому замечанию автора, «процесс Сервета принадлежит к числу тех, которые выставляя в ярком свете всю нетерпимость швейцарского реформатора, еще ярче отражают варварство самой эпохи. Эта позорная страница в истории того учения, которое выставив вначале на своем знамени принцип свободы совести, право человеческого ума на самостоятельное исследование истины, очень скоро отреклось от этого знамени и стало подавлять своих противников теми же средствами, как и старая церковь»[1330]. Английский же реформатор в своих сочинениях писал о том, что необходимо быть терпимее друг к другу, великодушно прощать своего обидчика, как это делал Господь, и всегда поступать в соответствии с библейскими законами. Он верил в силу своих пацифистских убеждений и отстаивал идею только «духовного мятежа».

Завершая настоящее исследование, необходимо заметить, что герой этой книги не принадлежал к тому кругу людей, на долю которых еще при жизни выпали признание и слава. Вклад Уильяма Тиндела в историю мировой культуры был оценен гораздо позже, чем его коллег — европейских религиозных реформаторов. Оценивая роль Уильяма Тиндела в английской Реформации, следует еще раз подчеркнуть — основная его заслуга состояла в том, что он дал своему народу Библию, которую мог понимать и ученый, и простолюдин, поскольку она была переведена с первоисточников на живой, доступный для ее постижения язык. Несмотря на жесткую критику со стороны Т. Мора, К. Тунсталла, Т. Волей и других адептов католической церкви в адрес тинделовского перевода Библии, английский реформатор искренне желал того, чтобы Слово Бога стало понятно и доступно каждому христианину, а не только духовенству. Верность этой идее выразилась в неустанной, кропотливой, более чем десятилетней работе над переводом на вернакуляр такого важного и одновременно сложного литературного памятника. Впитав с детства выразительность, мудрость и красоту родной речи, Тиндел дал возможность библейскому слову засверкать новыми гранями, не нарушив при этом его божественной сущности. Как показал проделанный анализ, реформатор создал превосходный перевод, на который, как на камертон, настраивались все последующие переводы Библии на английский язык.

Уильям Тиндел не только перевел Священное Писание на родной язык, он считал его одним из самых достоверных исторических источников, заслуживающих гораздо большего доверия, чем многие светские труды. Библия являлась для него незаменимым руководством христианской жизни и едва ли не единственной книгой, в которой содержатся ответы на любые интересующие человека вопросы: религиозные, социально-этические, политические. Тиндел рассматривал Библию как Слово Бога и был убежден, что ее содержание вдохновлено самим Господом, поэтому только сквозь призму Писания (sola scriptura) реформатор интерпретировал все события древней и современной ему истории. Евангелие, Послания святого апостола Павла, Пятикнижие Моисея и сопряженная с этими священными книгами сотериологическая проблематика занимали главное место в научных изысканиях Уильяма Тиндела. Постоянная апелляция к Священному Писанию, его серьезный и всесторонний анализ являются отличительной чертой библицизма мыслителя.

В своих библейских штудиях английский реформатор многое заимствовал от предшественников — Дж. Виклифа и лоллардов, а также современников — гуманистов и протестантов (в первую очередь, Эразма Роттердамского и Мартина Лютера) в трактовке Бога, мира и человека. Утверждение прав личности в постижении библейской литературы, с одной стороны, и увеличение возможностей для христианина в изучении Священного Писания, с другой, — эта своеобразная реставрация человеческих ценностей, попранных средневековой католической церковью, была в полной мере осуществлена У. Тинделом. Английский реформатор продолжал взращивать плоды интереса к Библии, которые посеяли Дж. Виклиф и лолларды, а затем и представители ренессансной филологии. Духовные искания последних были интересны автору и для более глубокого и всестороннего понимания многих экклесиологических проблем. С большим пиететом и трепетом он относился к творчеству одного из самых выдающихся мыслителей позднего Средневековья, талантливого экзегета памятников раннего христианства, переводчика Библии на классические языки Эразма Роттердамского, ставшего для Тиндела путеводной звездой в его богословских штудиях. Реформатор практически не ссылается в своих сочинениях на труды Отцов церкви, Аврелий Августин является едва ли не единственным автором, которого английский богослов не только цитировал, но и актуализировал его учение о двух градах.