Тесть Генриха VIII Фердинанд не предоставил помощи англичанам, а использовал их как прикрытие для собственного захвата Наварры[1147]. В конце августа 1512 г. английская армия, изрядно измотанная, вернулась домой. Затем римский понтифик Юлий II (1503–1513), по словам Тиндела, лично попросил Волей помочь святому престолу одолеть французского короля, и кардинал не дал повода папе разочароваться в его дипломатических способностях[1148].
«Папа Юлий написал своему любезному чаду Томасу Вольффу[1149], чтобы он был так добр и любезен, и оказал помощь святой церкви, сравнившись с Фомою Бекетом, ибо тот был столь же способен. Тогда новый Фома, столь же славный, как и прежний, взял дело в свои руки, и убедил в том королевскую милость. Король взял отпуск от своей клятвы, что была условием мира между английским и французским королями, и обещал помочь святому престолу, на котором “папы Петра” никогда и не бывало <…> Как сказали, так и сделали. А потом парламент, а потом оплата, а потом на французских псов, с полным отпуском всех грехов тому, кто пустит в ад хотя бы одного из них, или кто будет на этой войне убит (ибо эти слова действуют только на том свете, а на этом — нет), а затем прямиком в рай без испытания мук чистилища», — иронизирует реформатор[1150].
Вторая военная кампания, начавшаяся в апреле 1513 г., оказалась для англичан более успешной. Основные военные действия развернулись на севере Франции. В результате удачно проведенной военной кампании англичане смогли захватить города Теруан и Турне. 16 августа 1513 г. отряд французской кавалерии, посланный на помощь Теруану, осажденному англичанами под командованием Генриха VIII и австрийскими войсками Максимилиана I, в битве при Гингате был обращен союзниками в бегство. Французы бежали столь быстро, что эту схватку современники назвали «Битвой шпор». «Французы — христиане и большим грехом было проливать их кровь», — с горечью и досадой, нисколько не восхваляя англичан, писал об этой победе своих соотечественников Тиндел в трактате «Практика папистских прелатов»[1151]. Как показали дальнейшие события, союзники Генриха, Фердинанд и Максимилиан в 1514 г. заключили мир с Францией, за что навлекли на себя гнев короля Англии, долго не сумевшего простить им их предательства. Генриху ничего не оставалось, как тоже заключить с Францией мир. Кроме того, он выдал замуж за французского короля Людовика XII свою младшую сестру Марию, несмотря на то, что до этого она была помолвлена с Карлом, внуком Фердинанда[1152]. Во всех вышеперечисленных мероприятиях Волей принимал самое активное участие. «Итак, был заключен мир, — пишет Тиндел, — и наши англичане, как овцы вернулись домой на зиму, оставив шерстку на чужбине, а затем немалое их число, когда они начали искать себе новой одежки дома, были повешены за воровство и разбои»[1153].
В 1518 г. английский кардинал стал одним из главных конструкторов т. н. «Лондонских соглашений» (Treaty of London), договора, согласно которому, страны, подписавшие этот документ, обязывались не воевать друг с другом и выступить вместе против любого, кто нападет на одну из участвующих в соглашении сторон. Пакт был направлен, в первую очередь, против Оттоманской империи с целью воспрепятствования ее проникновения в Южную Европу[1154]. Как замечает отечественный исследователь Ю.Е. Ивонин, «к этому договору позднее присоединились Максимилиан и Карл Габсбурги, что позволяло Англии играть роль посредника в отношениях между Империей и Францией. Расчет строился на том, что ни император, ни французский король не смогут направить армию против Англии, поскольку пребывают в состоянии почти непрерывной войны между собой»[1155]. По сведениям автора, «некоторые английские историки считают, что этот договор был главным дипломатическим достижением тюдоровской эпохи»[1156].
Помня о недавней обиде английского монарха на немцев и испанцев из-за их предательства в 1514 г., Волей предложил королю в 1519 г. заключить союз с Францией. Именно английского кардинала можно считать главным инициатором и организатором пышной встречи королей на Поле Золотой парчи, проходившей с 7 по 24 июня 1520 г.[1157] Однако и эти события Тиндел оценивает только в негативном ключе, не видя никаких положительных результатов от заключенного мира:
«Томас Вольфф, кардинал и легат, сильно возжелавший сделаться папою[1158], хотя это явно чересчур для его тайных намерений, решил свести нашего короля и нынешнего короля Франции для того, чтобы заключить длительный мир и дружбу между собою, и это при том, что оба короля и их знать враждовали друг с другом. Тогда он собрал свиту почтенных людей, облаченных в шелка, в шелковой обуви, с шелковой оторочкой сапог, скорее не мужских, а как носили их матери, а все они были воинами: да-да, я уверен, что их матери постыдились бы столь роскошного и вызывающего костюма. Они шли не объявлять войну, а заключать мир, навечно и еще на один день. Но, говоря о роскошном одеянии самого нашего господина и его сподручных, можно сказать, что они сошли бы за двенадцать апостолов. Я готов биться об заклад, что если бы Петр и Павел увидели их всех вместе, то едва ли поверили бы, что все они или один из них — их духовные преемники, как Фома неверующий не был готов поверить, что Христос воскрес»[1159].
Неумелый арбитраж английского кардинала стал поводом для насмешек и со стороны другого его соотечественника — Дж. Скелтона, который в поэме «Говори, попугай» (Speke, Parotf) изобразил Волей верхом на муле в золотой одежде на пути в Иерусалим, что является явной насмешкой автора над кардиналом, который тщетно пытался подражать Христу, въезжающему, согласно библейской истории, в этот же город на ослике в простой одежде [1160]. Золото, в которое облачен Волей, ассоциируется с библейской притчей о золотом тельце, рассказанной попугаем ранее в предварении истории о человеческом падении.
Подписанные соглашения с Францией, как весьма точно предугадал Тиндел, на деле оказались не более, чем пустым звуком. Буквально через два месяца после подписания мира, в том же 1520 г., Генрих VIII не без помощи Томаса Волей заключил новый альянс, и на этот раз с императором Карлом V. Конференция, которая должна была разрешить все возникшие на тот момент международные проблемы, заседала в Кале с августа 1521 г. до апреля 1522 г., но без особого результата. Генрих обратился к своей старой мечте о «возвращении французского наследства», ив 1521 г. началась новая война против Франции, в которой Англия выступила союзницей Карла[1161]. Для ведения войны были необходимы большие средства, и Волей пришлось установить новые налоги в государстве, о чем упоминает Тиндел:
«Он распорядился, чтобы в Лондоне трижды в неделю устраивалось общее шествие и по всей стране тоже, пока королевские сборщики собирали налог с простых людей. Посему непрестанный мор и тому подобное, по угрозам Божиим должны были обрушиться на весь христианский мир, о чем говорится в книгах Левит, 26 и Второзаконие, 28–29, ибо они (духовенство — Т.Ч.), наравне с турками, попрали имя Христово, и если они хотят называться христианами, то им надо обернуться и посмотреть на Его учение. Да, и какая пошла слава о кардинале, и каким громким гласом, когда он обманул своих же собственных священников и заставил их клясться тем, что у них было, дабы лучше раскрутить их на выплаты, ибо обычные священники не очень послушны своему начальству что касается денег, если только они ни будут знать, куда и зачем платить»[1162].
