Речь Колета, в отличие от Тиндела, более интеллигентна и умеренна, он реже переходит на просторечные выражения, не использует грубых сравнительных образов. Обращаясь к клирикам, гуманист, в противоположность реформатору, не дистанцируется от них, относя себя к их числу и повсюду употребляя местоимение «мы». Тиндел же, рукоположенный в священнический сан, тем не менее, никогда не идентифицировал себя с клириками, о которых всегда писал в третьем лице, используя хлесткие фразы, что отчетливо явствует из следующего пассажа:
«А какие у них орды нищенствующих монахов! Священник бреет, викарий стрижет, приходской священник мажет, монах скребет, духовник подравнивает, не хватает лишь мясника, чтобы еще освежевал! Что они имеют за свой духовный закон (как они называют его) за год в монастырях и каждом диоцезе? Сколько получают комиссары и официальные лица со своими судебными исполнителями и чиновниками по особым поручениям своими вымогательствами за год? Видели ли вы куратов (сборщиков церковных налогов), которые бы не льстили своим комиссарам и духовному начальству, чтобы им разрешили собирать бесконтрольно, подторговывая исповедованием богатейших людей в своих приходах, к которым они подбираются осторожно и захватывают в свои сети исподволь. Таким образом, они выворачивают их кошели и трясут, покуда там остается хоть еще одно пенни. За три-четыре года на теплых местах они натрясут достаточно, чтобы прикупить себе епископскую буллу. Что же они королевству, если не пиявицы, не могильные опарыши, не рак и не чума, не гусеницы, пожирающие всё, что зеленеет, и волки, которые, как напророчил апостол Павел, придут и не пощадят паствы (Деян., 20), и которые, как говорил Христос, придут в шкурах овечьих; бдите и берегитесь, и судите их по делам их»[1025].
Из приведенного отрывка видно, что Тиндел намекает на ликвидацию монашества, которого, по его мнению, развелось слишком много. Монахи только тем и занимаются, что обирают простой народ, а в божьих обителях процветают праздность, раздоры, зависть и суетная вражда за обладание властью и богатством. Мысли Тиндела звучат в унисон с суждениями Мартина Лютера, который, высказываясь по данной проблеме более умеренно, всё же настаивал на запрете нищенствующих монашеских орденов: «Ничего хорошего не приносит и никогда не приносило бродяжничанье по стране с протянутой рукой. Поэтому я советую объединить десять монастырей, или сколько необходимо, в один, достаточно обеспеченнный, который не смел бы заниматься нищенством»[1026].
Сильное негодование всех без исключения европейских реформаторов, в том числе и Тиндела, вызывала торговля папской курии заслугами мучеников и святых, продажа индульгенций[1027] и угроза чистилищем тем, кто не внесет за свой грех деньги. Подобные злоупотребления католического клира также являются, по мнению английского реформатора, порождением жадности, ставшей главной причиной всех других грехов духовенства. Пояснением этого тезиса может служить довольно пространное рассуждение реформатора из трактата «Послушание христианина…», где Тиндел, высказываясь смело, прямолинейно и недвусмысленно, последовательно разоблачает все махинации папистов:
«Паписты заявляют, что папа разрешает от греха и вины. Они говорят, если человек раскается, Бог действительно прощает его грех, но не боль от греха, и накручивает якобы за каждый смертный грех по семь лет чистилища. А папа за деньги прощает оба, потому что он имеет более силы, чем Бог и более милосерден, чем Господь. Папа якобы может это делать силою громадных заслуг мучеников и святых. Но разве заслуги святых спасли хотя бы их самих, если бы не посредством силы Христовой? Бог обещал заслуги Христовы всем раскаявшимся, так что каждый раскаявшийся есть их сонаследник и столь же возлюблен Богом, как и сам Христос. Папистское чудовище говорит: “Я хозяин заслуг Христовых, и я имею право торговать тем, что Бог дает даром”. Так ядовитая закваска превращает сладкий мед Христов в горечь желчи. Монашествующие братья подпевают папе и говорят: “Мы можем спасти вас добрыми делами, лишь дайте нам что-нибудь на лапу, и мы избавим вас от мук чистилища” А это и есть грех алчности. Когда-нибудь они дождутся гнева Господня!»[1028].
Последнее предложение этого пассажа — очередное тинделово предупреждение папистам о том, что это они (а не миряне), должны оставить грешную жизнь, раскаяться и получить индульгенцию от Господа. «Разрешительная грамота», как считали католики, освобождала от полного или частичного наказания, которое должен был понести грешник, попав в чистилище. Страх перед чистилищем, по мнению Тиндела, и стал основным поводом для покупки этих грамот верующими[1029]. Английский реформатор квалифицирует саму идею чистилища как очередную уловку папской курии, выдуманную только из-за жадности, наживы и приобретения власти. В трактате «Завещание У Трейси, эсквайра, разъясненное Уильямом Тинделом» английский богослов поддерживает тезис завещателя о том, что каждый человек сохранен верой в благодать и милосердие Христа, поэтому не должен оставлять никаких денег на молитвы о спасении души, которые обычно читают священники по умершим. В этом сочинении реформатор со всей яростью обрушивается на меркантильные интересы папистов, утвердивших догмат о чистилище.
«Существует Дама Жадность, прожорливая как челюсть, просторная как глотка, зияющая как пасть с измельчающими зубами. И чем больше она ест, тем голоднее становится. Она — неусыпающее зло, слепородное чудовище и рыкающий зверь, вздрагивающий при падении каждого листа. Она внушает священникам любовь к благам сего мира, а в погоне за ними они творят такие дела, что и демоны им завидуют. Может и есть такое место, где души, попадая на свет, проходят карантин, но сама идея о том, что это место должно быть обязательно казематом и пыточной камерой, противоречит Духу Писания. Ведь если человек восхищается от мира сего, то он, отрешась от власти Сатаны, пылает такой любовью к Богу и пребывает в такой невинности, что ему туда не надо», — заключает реформатор[1030].
Английский богослов называет папистский догмат о чистилище не чем иным, как торгашеством, отмеченным апостолом Петром в его Втором Послании, 2[1031]. Реформатор настоятельно рекомендует христианам не покупаться на подобные уловки духовенства и не бояться смерти, принимая со смирением всё, что ниспослано Богом:
«Запомни: тебе не помогут папские прощения и отпуски, не основанные на власти Искупителя и не имеющие никакой силы. Ни патриархи, ни апостолы, ни святые не боялись смерти и всего того, что их якобы ожидало потом, но веровали в Бога. Откуда же у церкви взялось право торговать милостью Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа? Ниоткуда, и это ее величайшая ересь!»[1032].
Критика догмата о чистилище, ставшая весьма важным аспектом антикатолического учения Тиндела, была поддержана и его преданными сторонниками, английскими реформаторами Р. Барнзом и Дж. Фритом, которые также отмечали, что духовенство выдумало догмат о чистилище скорее из-за денежных выгод, нежели духовного обновления, тем самым защищая не Евангелие Христа, а свои материальные интересы[1033]. Р. Барнз в трактате «Причина моего осуждения» открыто заявляет: «Весь мир знает, что духовенство делает свое благосостояние из продажи “средств спасения”». Гневно бичевал введенную папской курией практику отпущения грехов за деньги и Джон Виклиф, рассматривающий стяжательство католической церкви как нарушение одной из важных заповедей Христа о том, что его преемники должны быть бедными.
